Страница 12 из 62
— Тогда идите к Ровену Кайру.
Имя прозвучало как брошенный нож.
Нирс резко вскинул голову.
— Господин Герант…
— Молчи.
Лиана нахмурилась.
— Я слышала это имя.
— Все слышали. Просто благовоспитанные леди делают вид, что нет.
Теперь она вспомнила.
Ровен Кайр. Поверенный высокого суда. Когда-то защищал младшую ветвь одного драконьего рода
против старшей и выиграл дело, после которого троих советников лишили печатей. Потом было
ещё какое-то разбирательство. Скандал. Оскорбление Палаты. Отказ склонить голову перед
драконьим судьёй.
Его называли человеком, который ненавидит высшие рода настолько, что способен читать закон
вслух даже там, где все привыкли шептать.
— Он не берёт дела женщин без имени, — сказал Нирс тихо.
Герант усмехнулся.
— Он берёт дела, от которых другим пахнет виселицей.
— Где его найти? — спросила Лиана.
— Квартал Сломанных Печатей. Дом с чёрной дверью напротив лавки судебных переплётчиков. Вы
его узнаете по очереди людей, которым уже отказали все остальные.
— Он поможет?
— Нет, — сказал Герант. — Сначала он вам откажет. Потом оскорбит. Потом задаст три вопроса,
после которых вы захотите уйти. Если останетесь — возможно, возьмёт дело.
— Почему?
Старик посмотрел на неё поверх очков.
— Потому что Эйран Вельт когда-то стоял в зале, где Ровена Кайра лишали права входа в
Палату на пять лет. И не сказал ни слова.
Лиана запомнила.
Не друг.
Не спаситель.
Человек с собственной болью и собственной ненавистью.
Иногда именно такие были надёжнее милосердных.
— И ещё, — добавил Герант.
Он достал из ящика маленький серый жетон без надписи и протянул ей.
— Покажете у двери. Не говорите, что от меня. Скажите: «В открытом деле нашли серую
строку».
— Это пароль?
— Это приманка.
— Для него?
— Для его любопытства.
Лиана взяла жетон.
Металл был тёплым, будто недавно лежал у живого огня.
— Идите, леди. Через пять минут я начну очень громко искать ключ от комнаты, где вы якобы
заперлись от потрясения.
— А если Эйран придёт сюда сам?
Герант улыбнулся уже совсем без доброты.
— Тогда я впервые за десять лет попрошу канцлера заполнить форму допуска в трёх
экземплярах.
Лиана шагнула в тёмный ход.
Дверь за её спиной закрылась почти бесшумно.
Лестница оказалась узкой. Каменные ступени были неровными, стёртыми посередине, и ей
пришлось придерживаться за влажную стену. Платье цеплялось за выступы. Где-то наверху, за
толщей камня, жила Палата: голоса, шаги, звон печатей, чужие решения о чужих судьбах.
Лиана спускалась ниже.
И с каждым шагом всё яснее понимала: обратно прежней дорогой она уже не выйдет.
Она не знала, кем является в реестре.
Не знала, виновен ли Эйран с самого начала или позволил использовать свою власть потому,
что слишком верил в собственную непогрешимость.
Не знала, кто именно подменил сторону в их брачной клятве.
Но знала одно: Селина Арвелл получила доступ туда, куда не должна была даже заглядывать.
А значит, белое платье в зале было не началом.
Финальным штрихом.
Старая дверь внизу приняла её не сразу.
Лиана приложила запястье к потемневшей пластине, и замок отозвался глухим стоном. Брачная
метка вспыхнула золотом, затем алым. Серая тень прошла по вязи, как трещина по стеклу.
Дверь не открывалась.
— Ну же, — прошептала Лиана. — Я сторона. Ты сама это слышала.
Замок дрогнул.
На мгновение ей показалось, что где-то далеко, в глубине Палаты, снова звякнули клятвенные
цепи.
Потом дверь нехотя отступила.
За ней оказался узкий дворик между архивным корпусом и стеной соседнего здания. Сюда не
выходили парадные окна. Только вентиляционные решётки, ржавые трубы для магического тепла и
куча старых ящиков. Сверху падала полоска серого света.
Лиана вышла и прикрыла дверь.
На улице ударил холодный воздух.
Она не сразу поняла, что дрожит.
Не от холода.
От отсроченного ужаса.
В Палате, пока на неё смотрели, держаться было проще. Там каждый чужой взгляд становился
стеной, в которую она могла упереться. Здесь стены исчезли, и вместе с ними исчезла та
жёсткая форма, в которую Лиана утром собрала себя.
Она прислонилась к камню.
В рукаве лежала записка Геранта. В ладони — серый жетон. На запястье — алая строка. В
прошлом — десять лет брака, который, возможно, был использован против неё с такой точностью,
будто её жизнь заранее разложили на страницы.
Она хотела заплакать.
Очень.
Не из-за развода. Уже не из-за Селины. Даже не из-за Эйрана, хотя его имя внутри всё ещё
отзывалось болью.
Она хотела заплакать от унизительной простой мысли: если сейчас ей понадобится снять
комнату, нанять экипаж, отправить письмо или открыть собственный счёт, любой писарь может
спросить имя.
И магия ответит пустотой.
Лиана сжала жетон так сильно, что ребро впилось в кожу.
— Нет, — сказала она вслух.
Тихо. Себе. Каменной стене. Этому дню.
Слёзы подождут.
Сначала дело.
Она выбралась из дворика через низкую арку и оказалась в переулке за Палатой. Там пахло
мокрым камнем, свежим хлебом из соседней лавки и дымом экипажных фонарей. Лиана накинула
капюшон дорожной накидки, которую, к счастью, взяла утром из-за ветра, и пошла быстро, не
оглядываясь.
До Квартала Сломанных Печатей экипажем можно было добраться за четверть часа.
Пешком — почти за час.
Но нанимать экипаж у Палаты было глупо. Каждый кучер запомнил бы женщину в платье высшего
рода, вышедшую не через парадные двери. Поэтому Лиана дошла до торговой улицы, купила у
уличной девочки дешёвую тёмную шаль и только на третьей площади остановила старый наёмный
экипаж без герба.
— Куда, госпожа?
Госпожа.
Не имя.
Как же мало иногда нужно, чтобы продолжить существовать.
— Квартал Сломанных Печатей. К судебным переплётчикам.
Кучер обернулся.
— Не лучшее место для леди.
— Сегодня я уже была в худшем.
Он посмотрел на неё внимательнее, но вопросов не задал.
Город за окном менялся постепенно. Белый камень Палаты и широкие улицы высших ведомств