Мой напарник вор

Глава 15. Гость

Радана

Мы поднимались по лестнице, и с каждым шагом у меня всё сильнее скручивало живот. Казалось, я веду мужчину домой не переночевать, а… ну, явно не по служебным делам. Глупость. Карим только что вышел из больницы, я просто даю ему временный угол. И всё же ощущение неловкости цепко сидело где-то между лопатками.

Я первой вошла в квартиру и, не разуваясь, сделала пару шагов до тумбочки у входа, схватила бутылку с водой и сделала несколько жадных глотков: горло пересохло.

— Идеальный порядок, — заметил Карим.

У меня всегда все лежит по местам, как я люблю. Ни одного лишнего предмета, ни одной детали, которая сбивала бы взгляд. И в то же время испугалась, что он думает, будто я душная зануда, не способная веселиться.

— А что такого? Терпеть не могу копаться в хаосе. На работе хватает расследований, некогда дома устраивать розыск носков. И думать легче, когда везде порядок.

Карим пожал плечом. Оглядываясь, он с ленивым удовольствием прошел и рухнул в кресло, раскинув затем руки на подлокотниках.

Я напряглась. У меня однокомнатная квартира, пусть и большая. Одна кровать. Одна. Кровать. А он ведет себя по-барски. И да, черт возьми, он пережил отравление. В каком-то смысле имеет право на… кровать.

— Одна кровать, — мечтательно протянул Карим. — Как романтично.

— Я сплю на диване.

Он хмыкнул.

— Я не претендую на вип обслуживание.

— И ты бился с пеной на губах на полу, пока яд подбирался к твоим мозгам. — Я перебирала белье на полке, где-то же был нераспакованный комплект.

— Ты довольно худенькая. Ты мне не помешаешь.

— Вот спасибо. То ли похвалил, то ли разрешил сверху.

Он рассмеялся. Я развернулась и строго погрозила пальцем, как будто намек есть и он прозрачен.

— Мы коллеги. Напарники.

— Напарники? Точно?

— Да. — Я бросила комплект на кровать. Голова слегка кружилась от эмоций. Надо отвлечься хотя бы на ужин. — Тебя покормили перед выпиской?

— Ты так мило заботишься обо мне. — Он направился следом за мной. — С ума сойти. Я съел две порции, мамочка. Но от чая не откажусь.

Слишком уверенно для гостя, Карим принялся открывать дверцы кухонного гарнитура, напевая себе под нос мелодии.

— От тебя пахнет лекарствами, — я постаралась звучать сухо. — Чистое полотенце в комоде. Верхний ящик справа.

— Слушаюсь, мамочка, — отсалютовал он и, улыбнувшись, вышел из кухни.

Пока Карим мылся в душе, я готовилась к допросу с пристрастием. Я выбью из него, кто его настоящий наниматель! Как он вышел на дело бизнесмена. С таким как Карим случайностей быть не может. Нас не оставят в покое, придется выяснить все, что есть, чтобы быть готовыми.

Я налила чай, поставила на стол печенье. Сев, сложила руки на груди с видом дознавателя и принялась ждать. Вот он выключил воду… Он что-то пел? Ничего, я ему испорчу настроение. Наконец, ручка двери поползла вниз и…

Он вышел в одном полотенце на бедрах!

— Ох, — сказал он, словно все шло своим чередом. — У тебя вытяжка не работает. Я чуть в обморок не упал. — Прошел к столу и остановился, укладывая мокрые волосы. Капли воды текли по его животу за край полотенца. — Я люблю горячий душ, понимаешь?

— Ты с ума сошел? — выдавила я.

— Да, да. Понимаю. В моем-то состоянии! Но я же рассчитывал на вытяжку. О, вкусняшки. А я думал что ты такая суровая и жесткая, что кажется на десерт предпочтешь жгучий перец.

Они с Елдаром сговорились? Это вот такое впечатление я произвожу на мужчин? Жесткая, не нуждающаяся в поддержке бой-баба? Но оправдываться я не собиралась. Не буду и обманывать его ожидания.

— Да, люблю острые впечатления. Обожаю мясо. Вгрызаться в плоть зубами и рвать.

— Ого!

— О, да. Я плотоядная. Потому и выбрала стать детективом. Выслеживать, затаившись с камерой в руках, препарировать, а потом выкладывать выпотрошенных мужей перед их женами. Обожаю охоту!

Карим, облокотясь о стол, подался ко мне.

— Я завелся. Продолжай! Расскажи, на сколько я аппетитный стейк.

Я скользнула по нему взглядом, стараясь сделать так, чтобы он ничего не выражал.

— Ты похож на галапагосскую черепаху.

Его лицо вытянулось.

— Ты на что намекаешь?

— Трудно вскрыть. Я пока не раздробила твой панцирь, и ты улизнул от правосудия, но не обольщайся. Я тебя сварю.

— Неужели после всего того, что с нами произошло, ты еще хочешь посадить меня? Когда ты уже начнешь мне верить?

Я поднялась со стула, уперлась руками в стол, нависая над Каримом.

— Как я могу тебе верить? — Я повысила голос. — Когда ты мне всё время врешь, не договариваешь, утаиваешь детали. Взломал мой ноутбук.

— Кто бы говорил! — Он приблизился, глядя прямо в глаза.

Казалось, еще чуть-чуть и наши губы встретятся. Нелепая мысль. Я ощутила, что поджариваюсь под соусом противоречий.

Я чувствовала его дыхание на коже. Тёплое. Сбивчивое. Такое же неровное, как моё.

Один сантиметр. Один дурацкий сантиметр.

Я могла бы закрыть глаза. Могла бы просто перестать думать. Могла бы…

Но я не закрыла. Смотрела в его глаза, в эти чертовы глаза, которые видели меня насквозь, и ждала. Чего? Не знаю.

— Как ты очутилась в моей квартире? Ты следила за мной! Почему ты вламываешься в мою жизнь? Беспринципность твое второе я?

— Если бы не я, ты бы умер. А ты все продолжаешь травить свои шуточки.

Он сдвинул брови и на миг замер.

— Так ты… — проговорил он. — Ты не доверяешь… или заботишься?

Я приоткрыла рот от возмущения, выпрямилась. Хотела возразить, но слов не было, только стук в висках. Он слишком близко к истине.

— Чёрт возьми, Рада, — произнес Карим вкрадчиво. — Не будь безрассудной. Ты видела на что они способны. Я не могу рассказать тебе всё. Просто… прекрати копать. Это не твоё дело.

— Ты столько раз меня обманывал, — прошипела я и ткнула пальцем ему в грудь, отчего он возмущенно выдохнул. — Не указывай, что мне…

Но я не успела договорить. Он резко потянул меня за запястье, и я в одно движение оказалась вплотную к его телу. Обнаженному, горячему, обтянутому полотенцем лишь на бедрах. Моё тело предало меня первым: сердце сорвалось с ритма, дыхание сбилось. Всё внутри вопило: «Опасность!»

— Отпусти! — дернулась я, но его пальцы держали крепко.

Это был страх. Страх того, что я теряю контроль. Страх его близости. Близости, что правда откроется ему, и мне в первую очередь, а я так гнала ее прочь! Страх того, что меня к нему тянет. Страх, что я не хочу, чтобы он отпустил.