Мой напарник вор

Глава 1. Слежка

Радана

«Доброе утро, Астана! Сегодня седьмое декабря. Погода радует теплом, и трескучих морозов не ожидается…» — весело болтал диджей по радио.

Я опустила автомобильное стекло наполовину, подкрутила зум на камере и направила объектив в окно кафешки через дорогу.

— Ну-ка, посмотрим, чем ты занят на этот раз.

Как только Карим Ахметов вернулся в Казахстан, мне стало ясно: он снова вышел на дело. Вот мой шанс восстановить репутацию, отомстить за клиентов. И за то, что гад почти разорил агентство.

— Что заставило тебя вернуться?

Карим вошел в кафе. Снял пальто, повесил аккуратно на плечики. Не спеша и демонстративно, словно знал, что за ним наблюдают. Или он просто донельзя влюблен в собственную персону.

Мерзавец сиял. Будто пять минут назад покинул эксклюзивный барбершоп. Белоснежная рубашка, костюм сидит идеально — словно только вышел от портного. А это выражение довольства на лице!

Кто он теперь? Все тот же мошенник? вор? человек без принципов? или кто-то более опасный?

Я прикусила губу в ожидании увидеть нового заказчика Карима. Его личность подскажет, зачем этот бессовестный человек вернулся в страну.

Ахметов подсел к небритому, непричесанному мужчине лет сорока пяти. Его грязно-жёлтый свитер с катышками подкрашивал неприглядную картинку. Странно. Откуда у такого деньги для найма киберпреступника вроде Ахметова? Или это что-то личное, за что Карим берется не ради денег?

Ой, ну и глупость! Карим и бескорыстность — это же антонимы.

Я нажала на спуск. Первый, второй, третий кадр. Крупным планом лицо собеседника.

«А теперь о происшествиях. — Голос диджея пробился через щелчки объектива. — Вчера на горнолыжном курорте Шымбулак пропал бизнесмен Данияр Цхай. Были найдены его сноуборд и смартфон. По предварительной версии фуникулер остановился, когда Цхай сидел в каретке. Он попытался добраться до станции по канату, о чем свидетельствуют следы крови».

Я отвлеклась от объектива и замерла, уставившись на старенькую магнитолу.

«Предположительно, бизнесмен сорвался, а волки утащили его в лес. Тело до сих пор не найдено».

Какая дикость! Быть съеденным зверями в наше время!

Я почти вернулась к слежке, но логика уже раскручивала новость. Зачем Цхаю понадобилось демонстрировать навыки новобранца, если у него был телефон? Он не в курсе, что представляет собой стальной трос? Почему не позвонил и не попросил спасти его?

Но сейчас думать нужно было о другом. Я снова повернулась к окну. И вдруг уперлась взглядом в улыбающееся лицо подростка.

— Помыть окно н-н-нада? — спросил он, пародируя известный прикол с китайцем.

Какая мойка? Плюс пять на улице.

— Уйди, мальчик!

— Всего шестьсот тенге! — обиженно заявил мальчишка.

Я полезла в карман откупиться, лишь бы не мешал, но он оказался проворнее. В его руке возникла губка с грудящейся на ней пеной. Он смачно шлепнул ей по ветровому окну. Брызги попали мне на лицо.

— Мальчик! — сквозь зубы вырвалось у меня. Я в спешке подняла стекло водительской двери, а он тут же намылил и его. И закрыл мне обзор на кофейню. — Да… Ты… Блин. — Я запнулась от досады.

Только не сейчас! Не в этот чёртов момент! Пена стекала медленно, время словно приобрело разум и намеренно тянулось, издеваясь над моим терпением. Пальцами я лихорадочно забарабанила по корпусу камеры.

Выйти из машины? Прямо сейчас? Вряд ли Ахметов станет пялиться в окно во время деловой встречи.

— Ну, знаешь ли!

Я включила дворники. Со скрипом те заелозили по окну. Раз, два. Глухой удар в стекло заставил меня вздрогнуть: мальчишка плеснул воды из ведра. Да только он уже стоял не один.

Я замерла. Сердце ухнуло вниз.

Карим.

Он похлопал пацана по плечу и… заплатил ему. Мальчишка отсалютовал мне с насмешкой и тут же метнулся к следующей машине. Карим отвесил мне поклон.

Ух, бесит! Где я прокололась? Как Ахметов понял, что я слежу за ним?

Карим уставился на меня. Руки в карманах, голова чуть наклонена, как у родителя, заставшего ребёнка за шалостью. Только родитель этот мерзавец, способный продать душу за пачку долларов и не спросить, в чьих руках окажется товар. Его губы тронула ленивая, насмешливая полуулыбка. Он наслаждался. Он всегда наслаждался, когда считал себя хозяином положения. Точно так же он вел себя в суде, после того, как его оправдали.

Он смотрел на меня. Я на него. Он не отводил взгляда, и я знала: он ждет реакции, как кобра, гипнотизирующая мышь. Я нажала кнопку, и стекло, все еще мокрое, с жужжанием поползло вниз.

— Ну, и? — выдохнула я, уставившись на него. Слишком коротко, но иначе не вышло. Эмоциям было тесно в словах, а демонстрировать их не позволяла гордость.

Карим наклонился к окну. Порыв ветра окатил его, и я ощутила аромат парфюма. Что-то колко морозное, совсем как декабрьское утро, вперемешку с запахом уютной кофейни.

— Боже мой. Вот это встреча! — В его голосе слышалась издевка. Та самая, от которой людей хочется бить по самодовольной физиономии.

Отвечать не хотелось. И осёл бы понял, что он дает клиенту время уйти. И да, глянув ему за спину, я увидела, как помятый мужчина вышел и поспешил к своей ржавой развалюхе.

Карим продолжал:

— В таком большом городе, среди сотен тысяч людей… Хотя, постой.

Он поднял палец и дотронулся до собственного носа, как будто играл в дешёвое детективное шоу.

— Ты следишь за мной, — добавил он негромко, но отчётливо и пристально глядя мне в глаза. — Но, насколько я помню, все обвинения сняты. Тогда, что же это? Догадался! — Театральная пауза. — Ты меня хочешь.

У меня на миг перекрыло дыхание. Что он несет? Он, видимо, считает себя харизматичным? Да только я видела не харизму, а фальшь.

— Н-да… Ничего, не расстраивайся. В следующий раз получится лучше.

— Хорошо. Я скажу, где мы встретимся.

Самоуверенный нахал, не сомневающийся в безнаказанности. Считает, что всё под контролем. Что может играть, манипулировать, шутить, а я буду молчать и глотать.

— Ты не уйдёшь от наказания.

Я холодно посмотрела ему прямо в глаза. Но внутри всё клокотало. Таких, как он, я терпеть не могу. Самодовольные дельцы, у которых совесть в офшорах, а душа давно продана. Деньги дороже чести. А главное: они уверены, что всех умнее.

Он покачал головой, будто я только что рассказала ему сказку, в которую и сама не верю.