Мой напарник вор

Под столешницей лежала флешка — кнопка, которую я могла нажать. Оставить все как есть. Сохранить возможность в любой момент переиграть, переписать историю, защитить себя. Я так привыкла жить — с запасным выходом, с планом Б, с правдой, припрятанной на черный день.

Я представила, как выложу все что на флешке прокурору. И тут же представила как сотру все что там есть. Как перестану быть детективом, который следит за ним, и стану просто женщиной, которая верит ему. Или как оставляю все как есть — на всякий случай, для спокойствия, для иллюзии контроля.

Выбор был только за мной.

— Тогда я выбираю.

Карим замер.

Я достала флешку — маленькую, черную, с наклейкой, на которой рукой вывела сразу как он вернулся: «Ахметов К. Досье». Положила ее на стол перед собой.

— Что это? — спросил он, хотя, кажется, догадался.

— Страховка. Твой компромат. Все, что я на тебя собрала. От первого дня до последнего.

Он смотрел на флешку, и в его глазах было что-то сложное узнавание, понимание, может быть, даже уважение.

— Она все время была приклеена под столом? О боже! Дешево и сердито, и, черт возьми, надежно. — Он покачала головой. — Ну, Рада… Обвела меня вокруг пальца. Я же привык полагаться на все цифровое.

— Я не зря изучала тебя.

— И что ты с ней сделаешь?

Я взяла флешку, повертела в пальцах. Потом сунула в ящик и захлопнула его.

— Оставлю. На всякий случай. Вдруг ты снова начнешь врать.

Карим выдохнул. Я не сразу поняла, что это был смех.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Взаимно.

Он поднялся, обошел стол, остановился рядом, и я подняла голову, глядя на него снизу вверх.

— Рада, — сказал он, и в голосе его не было игры. — Я люблю тебя. Сказал это там, в подвале. Сказал бы здесь. Сказал бы где угодно. Не потому, что меня прижала ситуация. А потому что это правда. Я влюбился.

Он смотрел с той усмешкой, которая всегда меня бесила и за которую я, кажется, готова была отдать всё.

— Я тоже. Тоже влюбилась. Кажется.

— Кажется? — он изогнул бровь.

— Я детектив. Мне нужны доказательства, — я улыбнулась. — Так что доказывай.

Он наклонился, взял мое лицо в ладони, и я почувствовала тепло его пальцев на щеках.

— Буду доказывать, — сказал он.

Поцелуй был не таким, как в первый раз. Не яростным, не отчаянным, не продиктованным страхом или адреналином. Он был спокойным, уверенным, обещающим. Поцелуй человека, который никуда не спешит, потому что знает: всё, что нужно, уже рядом.

Когда мы отстранились, я открыла глаза и увидела в дверях Айгуль. Та стояла с папкой в руках, с видом человека, который не знает, уйти или остаться.

— Я потом, — сказала Айгуль быстро. — Я просто… я потом.

Она скрылась за дверью, и я рассмеялась. Свободно, легко, как не смеялась, кажется, никогда.

— Айгуль теперь детектив. Будет следить за нами.

— Пусть, — Карим взял меня за руку. — Нам нечего скрывать. Знаешь, — сказал он, — я впервые в жизни не знаю, что будет завтра. И мне это нравится.

Я сжала его руку.

— Завтра будет новый день. А послезавтра — еще один. А потом мы состаримся, обзаведемся кучей вредных привычек и будем сидеть на той скамейке у «Кофе и правда», кормить голубей и вспоминать, как когда-то гонялись за бандитами и друг за другом. Но прежде мы конечно поймаем их целую кучу.

— Голубей?

— И их тоже.

В холле хлопнула дверь, и послышался голос Игоря Аполлоновича, который что-то выговаривал Айгуль. С улицы доносился шум машин, город жил своей жизнью, не зная и не желая знать, какие битвы были выиграны в стенах детективного агентства, какие правды найдены, какие судьбы переплетены навсегда.

— Пошли. Я покажу кухню.

Мы вышли из кабинета, и дверь закрылась, оставляя внутри тишину, запах бумаги и старых тайн, которые больше не имели значения.

Игорь Аполлонович искал сахар, я разливала кофе по чашкам, Айгуль раскладывала новые дела по папкам, и все мы — бывший полицейский, бывший хакер, бывшая секретарша, бывшие враги, ставшие семьей — были там, где должны быть. Дома.