Краса. В поясе страха

Глава 27

— Глазам не верю! — покачал головой Остап. — Да быть такого не может! Похоже, я сплю. Ущипните меня кто-нибудь.

Ущипнул его Карл, который, впрочем, тоже смотрел на явившегося в посёлок Германа, как на призрака. Несколько минут назад тот устало вышел из леса, проследовал на бетонную площадку и встал рядом с «Газелью», будто показывая, что никакой фобии у него больше нет. После побега из особняка Циркача он долго мылся в лесном пруду, яростно счищая с себя пучками травы грязь. Затем украдкой наведался в одну из окрестных деревушек, проник в дом какого-то одинокого старика, стащил мешковатые штаны, рубашку, кирзовые сапоги. Всё это оказалось ему впору, разве что сапоги немного жали. Не мог он явиться в Красу голым — слишком позорно. Герман решил, что, если его здесь ждёт казнь, то смерть он примет с честью, как оборотень, сумевший не потерять себя после всех полугодичных страданий. А не как голое и грязное чмо. То, что его не простят и приговорят к казни, он был уверен процентов на девяносто, однако явился в Красу без всяческих сомнений и страха. За последние месяцы в нём многое изменилось, на первый план вышло понимание, что есть вещи, которые важнее жизни. Боль и постоянная угроза гибели научили всё видеть в ином свете.

Возле площадки собирались люди и оборотни. Явилась Валентина. Она буквально буравила Германа взглядом, в попытке распознать какой-то подвох. Не Циркач ли послал его сюда? Не бомба ли он замедленного действия? Пожалуй, большинство собравшихся задавались подобными вопросами, никому не верилось, что бывший лидер надзирателей пришёл в Красу по своей воле. Это же сродни самоубийству! Это же верх тупости!

— Сволочь! — раздался крик Маруси. Она бежала со стороны терема, сжимая в руке нож. — Убью, сволочь! Убью!

Её перехватила Полина, попыталась прижать к себе. Девочка вырывалась, визжала. На помощь Полине пришли Остап и Карл, совместными усилиями кое-как удалось угомонить Марусю. А Герман так и стоял точно истукан, демонстрируя хорошую выдержку.

Сквозь толпу пробрался Иван, смерил незваного гостя недоверчивым взглядом.

— Неожиданно. И смело. Я так понимаю, ты явился не для того, чтобы вымаливать прощение.

— На прощение я не надеюсь, — отозвался Герман. — Я пришёл, чтобы предупредить об опасности.

— Серьёзно? Об опасности предупредить пришёл? Всё бы хорошо, вот только доверие к тебе нулевое.

Маруся снова попыталась вырваться из объятий Полины.

— Не разговаривай с ним, Иван! Не смей с ним разговаривать! Его нужно казнить, сейчас же!

Иван с прищуром поглядел на Германа.

— А ведь она дело говорит. Знаешь, я не сторонник казней, но для тебя просто необходимо сделать исключение. Никто не заслуживает смерти больше, чем ты. Глупо было с твоей стороны прийти сюда, очень глупо.

— Мне так не кажется. Возможно, это самый правильный поступок в моей жизни, — Герман подошёл к краю площадки. — Я так понимаю, ты теперь здесь главный.

— Неверно понимаешь, — чуть раздражённо ответил Иван. — Главная Маруся, а я всего лишь помощник.

Герман усмехнулся, давая понять, что не верит в эту чушь. Он окинул взглядом толпу.

— Если вы решите меня казнить, то так тому и быть. Но сначала выслушайте. Всё это время я был в плену у Циркача. Не стану вдаваться в подробности, что мне пришлось пережить, не стану рассказывать, как я сбежал. Это сейчас неважно. А важно то, что Циркач готовит нападение на Красу, атака будет в самое ближайшее время. У него есть одержимые гиены, но главное — лев. Даже предположить не могу, как и где он его достал, но лев есть и одержим он сразу несколькими тёмными сущностями. До кучи, у Циркача множество последователей, которых он, скорее всего, сделает бесноватыми сразу перед нападением. Это мощная сила, возможно, Краса с такой ещё не сталкивалась.

Люди загомонили. Маруся указала на Германа пальцем.

— Врёт! Ему нельзя верить! Циркач послал его, чтобы нас запугать!

— И какой в этом смысл? — усомнился Иван. — Сдаётся мне, он правду говорит.

— Согласна, — кивнула Валентина. — Ложь я бы распознала. Никакого подвоха не чувствую. И ничего тут нового нет, всего лишь очередная атака на посёлок. Нам нужно приготовиться.

Иван подошёл к Герману вплотную.

— Ты нас предупредил, но не думай, что этим ты свою вину искупил.

— Я и не думаю. Собираешься меня казнить? Что ж, пусть так. Пожалуй, я действительно заслуживаю смерти.

Иван вздохнул, потёр пальцами переносицу.

— Проваливай. Не будет никакой казни. Живи где-нибудь в лесу, но, если попадёшься мне на глаза, я тебя убью. А если узнаю, что ты людоедством промышляешь, я отыщу тебя и на части разорву. Доходчиво объяснил?

— Да куда уж доходчивей. Отпуская меня, ты всех в посёлке разозлишь.

— Пофигу. Я решение принял.

Герман медленно развернулся и побрёл к лесу. Выглядел он жалко, словно весь его горделивый запал сошёл на нет. Маруся буквально пожирала Ивана взглядом, в её глазах было что-то злое, звериное.

— Отпускаешь его? — она эти слова выдавила с каким-то диким напряжением. — Отпускаешь? Я тебе этого не прощу, так и знай.

Почти у всех собравшихся на лицах отражалось осуждение. А Иван оправдываться не собирался. И ему было тошно, что опять приходилось принимать лидерское решение. Хотелось бы ему от всего этого отстраниться, быть обычным пассивным наблюдателем, вот только что-то внутри него бунтовало против пофигизма.

Подошла Валентина.

— Такими темпами от твоей репутации ничерта не останется. Поверь, люди быстро забудут все твои заслуги, если продолжишь плыть против течения. Вспомни, что Герман с Паганини сделал. Вспомни, как он старух убил и собирался казнить детей Барина. Он предал Красу! Есть вещи, которые нельзя прощать. Одумайся, пока не поздно.

Иван молчал, хотя было большое желание огрызнуться, нагрубить. Сколько ему ещё предстояло выслушать упрёков? Наверняка уже и Остап, и музыканты, и, быть может, Полина, подыскивали слова, которые можно сократить до одного предложения: «Ты не прав!»

Достало.

— Ну же, скажи что-нибудь, — потребовала Валентина.

Вместо ответа Иван быстро зашагал к лесу. Германа догнал в поясе страха.

— Что, всё-таки передумал насчёт казни?

— Нет, не передумал. Мне нужно знать, где находится Циркач.

Брови Германа приподнялись.

— Ты что задумал?

— Не твоё дело. Где Циркач?

— У него особняк за лесом, на западе, в двух километрах от базы отдыха. Трёхэтажный красный дом с металлическим забором.

Иван кивнул.