Страница 70 из 97
Глава 20
— Я бросаю тебе вызов! — повторил Иван. — Это моё право!
Герман глядел на него с прищуром. Не нравилась ему такая ситуация, она нарушила планы. А с другой стороны, если покончить с выскочкой, это станет отличным штрихом перед казнью. Ивана он не опасался — глупо оборотню опасаться человека. Победит ублюдка без проблем, а после победы можно будет при всех сожрать его сердце. Это вполне достойно лидера. Это не дохлых скрипачей обгладывать.
— Ну же, мудила, иди сюда! — подначивал Иван. Сам он и шага вперёд не сделал, его целью было выманить оборотня с площади. Бой будет здесь, возле бани. — Неужели зассал, а?! Я всегда подозревал, что ты то ещё ссыкло!
Все глядели на Германа в надежде, что тот примет вызов. И странная это была надежда, ведь шанс на то, что он проиграет был мизерный. Но всё же теплилась во всех эта иррациональная искорка.
— Трус! — процедила Маруся.
Повторить её слова больше никто не решился. Но и их хватило, чтобы Герман осознал, что схватку лучше не затягивать. Он отбросил топор, указал на Ивана ладонью.
— Я принимаю вызов, человечишка! Это даже будет забавно. Очень хочется узнать, каково твоё сердце на вкус!
Он направился было к бане, но вдруг остановился, поглядел по сторонам, словно почуяв неладное. У Ивана замерло сердце, в сознании набатом загремели слова: «Иди! Иди! Иди!..» И сам едва не двинулся навстречу оборотню, но сдержался.
Возле стены бани стонал Шаровар. Тучи окончательно заволокли небо и в сумрачном пространстве появились первые, пока ещё мелкие хлопья снега. Они робко кружились в воздухе, будто пытаясь понять, готов ли этот мир к принятию их более крупных собратьев.
— Я жду! — раскинул руки Иван. — Хочешь сожрать моё сердце? Смотри, сука, не подавись! Зубы обломаешь!
Существовала ещё проблема: последуют ли за вожаком его шакалы? Если один из них останется на площади — весь план насмарку. Но тут уж Иван ничего поделать не мог, разве что бросить вызов всем троим.
Герман ухмыльнулся, будто посмеиваясь над сложившейся ситуацией, и направился к бане. Он видел периферийным зрением, как рядом, словно дурная тень, шествует волчара галлюцинация. Волчара в последнее время молчал, но одно его присутствие сильно раздражало.
Хлыст и Резкий остались на площади, люди тоже не решались сдвинуться с места.
— Все сюда! — задорно заорал Остап, будто зазывала, приглашающий прохожих на цирковое представление. — Не пропустите зрелище, которого ещё не видывала Краса! Бой века! Человек и оборотень! Ну же, идите сюда, неужели не хотите поглядеть, как человек спустит шкуру с паскудной твари?! Не увидите всех подробностей, будете потом до конца дней своих жалеть! Все сюда!
— Ты следующий, Остап! — тщательно скрывая злость, сказал ему Герман. — Готовься! Вместо одного сердца, а сожру сегодня два.
То ли призыв Остапа сработал, то ли просто любопытство пересилило, но Хлыст с Резким всё же направились к месту предстоящей схватки. Люди тоже, они шествовали мрачной молчаливой процессией, точно на похоронах. На площади остались лишь Маруся, Антон, Барин и Софья, которая так обняла Мишку, будто пыталась как губка впитать его в себя.
Герман приблизился к Ивану.
— Ну что, человечек, начнём? Я даже обращаться в волка не стану, слишком уж ты для меня слабый противник. Смешной ты. Бросить вызов оборотню? Это ещё умудриться нужно. Вы с Антоном два сапога пара. Так уж и быть, разрешаю тебе нанести первый удар.
Что ж, первый так первый. В удар по челюсти Иван вложил всю свою силу — такой удар мог бы быка свалить. Но Герман даже не пошатнулся. Более того, он запросто мог бы увернуться со своей-то звериной реакцией, но делать этого не стал, видимо желая показать свою непробиваемость и полное владение ситуацией.
— Сука! — выругался Иван, после чего согнулся от боли — Герман впечатал кулак ему в живот. За этим ударом последовал второй, третий.
Полина выбежала из-за стены храма, за круговертью снежных хлопьев она видела, что происходит возле бани и понимала, что времени почти нет, пару минут Иван может и продержится, а потом — смерть. Как быстро подействует зелье Валентины? Да и подействует ли вообще? Опять чёртовы вопросы без ответов. Опять сомнения, от которых муторно становилось.
Её заметили — Маруся изумлённо вскинула брови.
— Полина? Ты...
Полина шикнула, состроив сердитую гримасу.
— Тс-с, тихо. Я пытаюсь помочь.
— Тогда поспеши, чтобы ты ни задумала, — прошипел Антон. Связанный, он лежал на боку возле плахи.
— Спасибо за совет, умник.
Полина бросилась к Барину, откупорила флакон, приставила горлышко к его губам.
— Пейте!
Тот промычал в ответ что-то невнятное, поглядел на неё мутными почти мёртвыми глазами.
— Да пейте же, чёрт бы вас побрал! Времени нет! Сейчас только вы можете всё исправить! — от отчаяния Полина даже голос повысила и буквально впихнула горлышко флакона в рот Барину, вскинула ему голову. — Пейте иначе ваших детей казнят! Пейте! Вы должны стать медведем! Нет времени, понимаете? Нет!
Иван хоть и опытный был боец, но уклоняться от ударов оборотня у него не получалось — слишком быстрый, слишком сильный. А Герман бил как-то играючи, рисуясь перед толпой. С его губ не сходила ехидная улыбка. Он запросто мог нанести один единственный смертельный удар, но решил медленно превращать Ивана в отбивную, растягивая удовольствие. Тот ведь сам напросился — пускай теперь через боль поймёт, каково это бросать вызов оборотню, пускай каждую секунду своей заканчивающейся жизни жалеет об этом!
Улар по печени, в солнечное сплетение, в скулу. Люди гудели недовольно, Хлыст с Резким смеялись. Удар по рёбрам, в живот, в область сердца. Иван еле стоял на ногах, пытаясь хоть как-то выставить блок, лицо превратилось в кровавую маску, в голове гудело, будто из улья вылетело сотни злобных пчёл. Он уже с трудом соображал, что происходит, но где-то в подсознании было чёткое понимание: нужно держаться!
Упал. Герман дал ему время, чтобы подняться и избиение продолжилось. Хрустнуло ребро, кулак пробил блок и врезался в челюсть...
— Не понял! — выкрикнул Хлыст, глядя на площадь. — А эта шалава что там делает?