Страница 45 из 97
— Вот и правильно. Хочешь ещё о чём-то рассказать?
— Я опять видел тех странных зверей, медведя и волка. Мне даже кажется, что они помогли догнать бесноватого, в спину подтолкнули, когда у меня совсем не осталось сил бежать. Может всё-таки расскажете, что это за звери? Не верю, что они плод моих фантазий.
— И правильно, не верь, — лукавых огоньков в глазах Валентины добавилось, губы тронула улыбка.
— И это ваш ответ? — разозлился Иван.
— А я тебе никаких ответов и не обещала. Скажу лишь, что в своё время ты и без меня получишь все ответы. Ну ладно, мне пора, нужно девочку избавить от демонической сущности. Жаль мальчишки погибли, одного Барин убил, другого волки задрали. Бестолочи. Кстати, спасибо, что девочку скрутил.
— Я был не один.
— Остальных я уже поблагодарила, — Валентина направилась к выходу. Возле порога остановилась, оглянулась. — Я правда очень благодарна. Теперь девочка выживет, оклемается и забудет о том, что с ней Циркач сотворил. Я всё для этого сделаю. Ты даже не представляешь, как для меня это важно.
Она ушла, и Иван подумал, что у Валентины есть свои внутренние демоны. Те же, что и у него — демоны вины. И она с ними борется по-своему.
Где-то через час вернулся Дубровский. Он сообщил, что Барин слишком серьёзно пострадал, был бы хозяин Красы обычным человеком — не выжил бы. Страшные раны получил, чудо что вообще нашёл в себе силы вытащить Ивана из пояса страха. Конкретно досталось и троим надзирателям, и почти всем старухам. Их исцеление будет тяжёлым и долгим.
— Любопытно, — задумчиво глядя в потолок, сказал Иван. — Посёлок сейчас беззащитен. Что если в ближайшее время ещё кто-то нападёт? Кирдык тогда Красе настанет.
Дубровский вымыл руки в рукомойнике, пригладил мокрыми ладонями растрепавшиеся волосы.
— Знаешь, Иван, раньше мне такие мысли после каждого нападения приходили в голову. И ещё я всё думал, почему все эти чародеи не объединяются и всем скопом не нападают? Это ведь гарантированная победа. Какими бы оборотни ни были сильными и живучими, им в таком случае ну никак не устоять. Я, конечно, спрашивал об этом у Валентины, но, как ты, наверное, уже успел заметить, от неё не часто ответов дождёшься. Любит она темнить. Но потом я и сам дотумкал, что к чему. Краса застрахована от массовых атак, какие-то силы её оберегают, не дают чародеям объединяться. Конечно, эти силы не всесильны, извини за тавтологию. Иначе на посёлок вообще никто не нападал бы. Но пересекать некоторые границы они всё же не позволяют. Так что я теперь спокоен. На сто процентов уверен, что в ближайшее время атак не будет.
Поразмыслив, Иван решил, что версия Дубровского слишком уж надуманная. Возможно, всё гораздо проще: большие временные промежутки между нападениями — это всего лишь везение. А чародеи почему не объединяются... Быть может, они терпеть друг друга не могут. Как никак — конкуренты, и, возможно, служат разным хозяевам.
Иван поднялся с лавки. Чувствовал он себя лучше, пояс страха его отпустил, если не считать мутного осадка тяжёлых воспоминаний.
— Пойду-ка пройдусь. Размяться нужно.
— Ну пройдись, пройдись, — отозвался Дубровский. — Зайди позже, чайку попьём. Я баночку мёда открою, хранил его для особого случая. Думаю, то, что мы пережили этот день, как раз он и есть, особый случай.
Иван вышел на улицу. Достигнув вечернего рубежа, погода словно бы решила взять паузу, не было ни ветра, ни дождя. Небо местами расчистилось и кое-где робко проглядывали искорки звёзд.
С наслаждением набрав полные лёгкие прохладного воздуха, Иван медленно выдохнул и побрёл в сторону каменного комплекса. Оттуда доносились странные звуки — плач, завывания, хриплый смех. Обогнув храм, решил дальше не идти, ему и отсюда было отлично видно то, что происходило между посёлком и лесом. И как-то не по себе стало от представшей взору картины.
В центре комплекса корчилась связанная одержимая девочка. Выражение её лица постоянно менялось, оно неестественно резко становилось то злым, то плаксивым, то весёлым. Вокруг девочки, с пучком дымящейся травы в руке, расхаживала Валентина. Она что-то бормотала, время от времени повышая голос. Иван ни слова не смог разобрать. От каменных монолитов исходило пульсирующее зеленоватое свечение, воздух колыхался, как бывает летом в сильный зной. В поле, среди пожухлой травы, лежали волки и вепри. Оборотни глядели на одержимую, в их глазах отражался изумрудный свет.
Девочка издала протяжный басовитый рёв, затем пискляво захихикала, оскалилась, клацнула зубами будто в попытке укусить что-то, что видела только она. На мгновение Ивану почудилось, что это и не девочка вовсе, а маленькая сумасшедшая старушка, её чумазое лицо сморщилось так, что стало похоже на печёную картошку. Она заплакала, содрогаясь всем телом, после чего снова захихикала. А Валентина продолжала не спеша ходить вокруг неё, то и дело вычерчивая в воздухе пучком травы какие-то знаки.
Все это никак не походило на те обряды экзорцизма, которые Иван видел в фильмах, и ему подумалось, что киношные церемонии изгнания демонов — это всего лишь плод чьих-то фантазий. Да и вообще, большинство вещей, что были за поясом страха, теперь ему казались лживыми, эфемерными. Настоящая же, чистейшая правда здесь, в этой подмосковной глуши. Жестокая, но всё же правда.