Страница 42 из 97
— Тук-тук-тук, таракашки! — её тонкий детский голосок был насмешливо злым. — Вы зачем грохнули одну из моих бесноватых, а? Какого хера, я вас спрашиваю? Сидели бы в своих норках, и я бы вас не тронул. А теперь я буду вам бошки отрезать. Ножичек острый. Очень остренький у меня ножичек!
Иван понимал, что, по сути, это говорит старик, но в голове такая совершенно ненормальная фигня с трудом укладывалась.
— Её нельзя убивать, — напомнил Остап.
Девчонка отошла, разбежалась и так врезалась в дверь, что косяк затрещал, а засов едва пополам не переломился. Если бы Иван сам не был этому свидетелем, то не поверил бы. Малявка, которая весит от силы килограммов двадцать, успешно использовала своё тело в качестве тарана! Будто при ударе об дверь превращалась в железный молот. Не иначе, это магия какая-то.
— Полина, Карл, найдите верёвку! — распорядился Остап. — Вязать девчонку будем, — он бросил взгляд на музыкантов. — А вы поможете.
Полина с Карлом поспешили в швейный цех. Музыканты глядели сурово, без страха, давая понять, что не подведут. Даже тщедушный Паганини стал выглядеть более внушительно.
Бесноватая опять врезалась в дверь, но ту уже подпирали Иван и Антон. Полина с Карлом принесли верёвку и скотч.
— Иван, — сказал Остап, — ты у нас самый здоровый, будешь удерживать девчонку, пока мы её вяжем. Лады?
— Лады.
— Так, всем приготовиться! Отойдите от порога!
Отошли, приготовились. Иван ощутил, как от напряжения взмокла спина.
— Боитесь? — голос бесноватой дребезжал. — Бойтесь! Скоро я вас ножичком, ножичком!..
Послышалось тяжёлое дыхание. Удар. Засов разлетелся в щепки, дверь едва не сорвалась с петель. Бесноватая влетела в полумрак прихожей, врезалась в стенку. Иван тут же обхватил её, прижал к себе, а Остап, приложив немалые усилия, выкрутил бесноватой запястье так, что она выронила нож. Антон нацелил ружьё на дверной проём — на случай, если ещё нагрянут «гости».
— Убью! — завопила девчонка, брызжа слюной. И вдарила затылком по подбородку Ивана.
Ему показалось, что он удерживает сейчас не ребёнка, а разъярённого тигра, причём неожиданно тяжёлого. Музыканты, мешая друг другу, начали опутывать верёвкой ноги бесноватой. Она брыкалась, рычала, пыталась укусить. Рискуя лишиться пальца, Полина умудрилась обмотать ей голову скотчем, залепив рот. Правда без последствий всё же не обошлось, ценой этого подвига стала расцарапанная щека. Иван получил ещё удар затылком по подбородку.
— Быстрее! — прокряхтел он, чувствуя, как заканчиваются силы.
Музыканты старались как могли. Девчонка полосовала их ногтями, пинала уже связанными ногами, но им удалось полностью опутать её верёвками, завязав при этом с десяток узлов.
— Всё, отпускай, — скомандовал Остап.
Иван разжал руки, и бесноватая упала на пол точно мешок с картошкой. Она дёргалась, извивалась, мычала. На всякий случай музыканты её ещё и скотчем обмотали, сделав похожей на огромную блестящую гусеницу.
— Ну у неё и силища, — покачал головой Иван. — Такого я не ожидал.
— Главное, мы справились, — бодро сказал Остап, стряхнув кровь с расцарапанной ладони. — Все мы. Надеюсь, и оборотни не подведут.
Полина поочерёдно указала пальцем на Ивана, Остапа и Антона, и заявила строго:
— На улицу больше ни ногой! Хватит уже рисковать! Удивительно, что вы вообще ещё живы.
— Двери нужно забаррикадировать, — произнёс Антон слабым голосом. Было видно, что рана на ноге причиняет ему сильную боль. — Она на соплях держится, а ещё с одним бесноватым мы вряд ли справимся.
Все одобрили его предложение. Прежде чем начать баррикадировать вход, Иван выглянул наружу. На площади, в пелене дождя, что-то дёргалось, мелькало. Там шёл бой, но казалось, что это какое-то одно бесформенное огромное существо давало волю своей ярости.
К дверному проёму придвинули стол, сверху поставили тяжёлую тумбу. В ход пошли и стулья, и табуретки. Сносная получилась баррикада.
Бесноватая продолжала извиваться, в тщетной попытке разорвать путы. Полина, приложив ладонь к расцарапанной щеке, смотрела на девчонку с жалостью.
Иван подошёл к окну. Через небольшую щель в ставнях была видна часть улицы. И по этой улице по грязи шёл медвежонок...
Медвежонок?! Маруська?!
— Какого чёрта она творит?! — Иван кинулся разбирать баррикаду. К нему присоединились остальные, когда поняли, в чём дело.
— Твою ж мать! — шипел Антон. Казалось, он готов был головой стену проломить, лишь бы скорее оказаться снаружи.
Баррикаду разобрали, распахнули дверь. И все на секунду опешили от представшей их взору картины.
К медвежонку приближался покалеченный бесноватый, у которого из ляжки, до кости, было вырвано мясо, а половина лица походила на грубо прокрученный фарш. Маруся грозно рычала, махала лапкой, явно не собираясь убегать. Медвежонок решил дать бой твари.
Такой отваги Иван в жизни не видел. Но девчонку нужно было спасать, её шансы равнялись нулю. Одно радовало — у бесноватого отсутствовал нож.