Страница 41 из 97
Из леса со стороны птичника вышли люди. Их было пятнадцать. Семь мужчин, пять женщин, трое детей. У всех в руках блестели довольно внушительные ножи. У Ивана создалось впечатление, что эти одержимые долго сидели в какой-то грязной яме и, по меньшей мере, полгода не мылись. Лица — тёмные, волосы — сплошные колтуны, одежда выглядела так, словно её на свалке подобрали.
— Вот чёрт, — выдохнул Остап. — Дети. Такого ещё не случалось.
Два мальчика лет семи и девочка чуть постарше. Стиснув зубы, Иван подумал, что у подлости Циркача, похоже, нет предела, для этого упыря даже самые паскудные средства хороши.
— Ты перешёл все границы, Циркач! — выкрикнула Валентина, зная, что старик её отлично слышит через одержимых. С трудом сдерживая гнев, она обратилась к оборотням: — Детей не убивайте, они мне нужны живыми!
Двое волков издали недовольный рык, похожий на ворчание. Остальные кивнули.
— И как с ними биться? — буркнул Иван.
Остап приставил палец к ноздре, шумно высморкался.
— Бесноватые намного сильнее людей. Они, суки, ещё и ловкие, как чёртовы обезьяны. И боли не чувствуют.
— Спасибо, успокоил.
— Не дрейфь, будем действовать исподтишка. Схоронимся в закутке между больничкой и кафешкой, и, если в пределах видимости появится бесноватый, нападём. Только так у нас есть шанс уцелеть и хоть кого-то прикончить.
— Да ты тактик.
Остап фыркнул.
— Нет, я просто умудрённый опытом.
Все бесноватые как по команде улыбнулись и Ивана оторопь взяла. Так могли бы улыбаться ящеры, если бы умели. Ему пришла в голову мысль, что Циркач сейчас стоит на безопасном расстоянии, за поясом страха, и скалится, а выражение его лица проектируется на чумазых физиономиях одержимых.
Дождь усилился. Бесноватые пригнулись, точно спринтеры берез стартом, а затем рванули к посёлку. Они передвигались скачками, как гигантская саранча, и по-прежнему кривили рты в дебильных улыбках, словно их обуревала какая-то нездоровая радость.
— Нам пора! — Остап дёрнул Ивана за рукав куртки.
Они побежали прочь от площади, укрылись в узком проёме между бревенчатыми стенами больнички и кафе. Послышались звуки битвы. Иван не удержался, осторожно выглянул из-за стены, увидел, как бесноватые прыгали на оборотней, били ножами и довольно далеко отскакивали, будто у них были не ноги, а пружины. Оборотни уворачивались, контратаковали. Вепри тесно жались друг к другу, образовав своими телами кольцо, которое щетинилось клыками. Так им было легче отбиваться и это давало результаты: двое одержимых безрассудно бросились на старух, исполосовали ножами их шкуры, но в ответ получили удары клыками и, истекая кровью, ретировались. Одного из них настиг медведь и лапой сломал позвоночник. Бесноватый рухнул в грязь, пополз, ни на секунду не прекращая улыбаться. Барин добил его, вырвав зубами рёбра вместе с внутренними органами.
На дощатый козырёк над входом в храм запрыгнул бесноватый мальчик. Сверкнув глазами, он пронзительно заверещал, оттолкнулся, пролетел в воздухе будто опытный акробат, опустился на спину медведя и вонзил нож в мясистый загривок. Барин взревел, поднялся на задние лапы. Мальчишка нанёс ещё удар, а в следующую секунду его сбил со спины медведя один из волков.
— Не светись! — осёк Ивана Остап. — Смерти нам желаешь?
Иван отошёл вглубь проёма.
— Эти бесноватые и вправду ловкие.
— В них особый вид тёмных сущностей. Самый редкий. Для колдунов создание одержимых людей, та ещё задачка. Это мне Валентина разъяснила.
Ивану вдруг подумалось, что топор, который он держал в руке, оружие хуже некуда. Хотелось снова выглянуть, чтобы убедиться, что оборотни ещё не пали, но сдержался, любопытство не оправдывало такого риска.
Сверху промелькнула тень — бесноватый перепрыгнул с крыши на крышу, не заметив людей внизу. Совсем рядом послышались надсадные хрипы, мимо проёма проковылял вепрь, на котором не было живого места. Откуда-то выскочила крупная женщина и, подняв нож для удара, помчалась за кабанихой.
— Готов? — резко спросил Остап и, не дожидаясь ответа, выпалил: — За мной!
Иван последовал за ним. Женщина настигла вепря, всадила лезвие ему в бок. Ударила бы ещё раз, но помешал Остап, вогнав тесак ей в спину. Иван тоже не растерялся — размахнулся и... Да, он уже успел убедиться, что бесноватые очень ловкие, но такой скорости не ожидал — женщина в мгновение ока оказалась метрах в двух от него, топор не нашёл цели. Она оскалилась, зашипела, выпучив чёрные как смоляные шары глаза.
— Ну давай, сучара! — распалялся Остап. — Давай!
Она пригнулась, напряглась, готовясь к прыжку и расставив руки в разные стороны. Кровь на её лице смешалась с грязью, волосы липли ко лбу и щекам. Иван совершенно не был уверен, что они с Остапом смогут справиться с этой тварью, ей ведь всего пары секунд хватит, чтобы прирезать их обоих.
— Эй! — раздался возглас.
Бесноватая оглянулась. Возле стены театра, сжимая пневматическое ружьё, стоял Антон. Поджав губы, он надавил на спусковой крючок, из ствола вырвалась блестящая острога. И снова женщине удалось увернуться, однако Антон своё дело сделал — отвлёк. Этим воспользовался вепрь, который нашёл в себе силы сделать рывок и вцепиться пастью в ногу одержимой мёртвой хваткой. А потом и Иван с Остапом напали, топор и тесак врезались в плоть. Удар, ещё удар. Били с остервенением, понимая, что каждая секунда на счету. Они находилось посреди улицы, нужно было поскорее прикончить бесноватую и умотать в укрытие.
Прикончили. Иван раздавил выползшего изо рта женщины чёрного червя, очень желая больше никогда не видеть подобную мерзость. А теперь — пора в укрытие.
Но не тут-то было.
— Мужики! — выкрикнул Антон, лихорадочно пытаясь зарядить ружьё новой острогой и при этом глядя на девочку, которая с ножом в зубах ползла по краю крыши театра. Она зыркала то на Ивана, то на Остапа, то на Антона, будто прикидывая, кого первым лишить жизни.
Вепрь с трудом сделал шаг и упал в грязь, он больше не мог драться. Иван с Остапом медленно отступили к Антону. Тот зарядил ружьё, но стрелять в девчонку не стал. Открылась дверь театра, за порогом маячила Полина.
— Скорее внутрь! — она махнула рукой.
Артачиться никто не стал, валились в прихожую, где нервно топтались Карл и музыканты, закрыли дверь на засов.
Девчонка соскочила с крыши, запрыгнула на крыльцо, взяла нож в руку и постучала рукояткой по двери.