Страница 38 из 97
Иван помог ему добраться до театра, где Остап только-только зарубил здоровенным тесаком костлявого пса. В глазах клоуна светилась нездоровая дикая радость, всё происходящее ему определённо было по кайфу.
— Четырёх уже грохнул! — тяжело дыша, похвастался он. Рукав его куртки был разодран и пропитан кровью, но, похоже, Остап в состоянии куража боли не чувствовал.
Иван подумал о том, что кто-то сейчас прячется, опасаясь за свою жизнь, а эти двое наоборот добровольно лезут в бой, чтобы ощутить себя живыми. Иного объяснения их желанию рисковать он не мог найти. Наверняка они с нетерпением ждали атаки на посёлок, как иные люди ждут праздников. Не безумие ли это? Пожалуй, что так.
Из мглы выползла собака с оторванными задними лапами и вспоротым брюхом, за ней по грязи волочились осклизлые жгуты кишок. Увидев людей, она неестественно широко раззявила пасть, будто в отчаянно попытке заглотить весь мир.
— Вот же дерьмо! — Остап поёжился, словно на него дыхнуло холодом загробного мира, после чего подошёл к твари и обрушил тесак на её голову. — Эту считать не стану.
Что-то зашумело и Иван, хоть и ощутил капли на своём лице, не сразу понял, что это пошёл дождь — слишком странным было сочетание дождя и тумана.
— Ну наконец-то, — проворчал Антон. — Я уж думал, не дождёмся.
— Хочешь сказать... — начал Иван.
— Да, это сто пудов колдовство Валентины. Гляди, что сейчас будет.
Туман таял, дождевые капли его стремительно уничтожали, однако белая мгла словно бы пыталась сопротивляться, скапливалась в отдельные плотные сгустки и старалась снова заполнить собой пространство. Это тоже походило на своеобразную битву. Однако силы были не равны, даль расчищалась. Вот проступили очертания домов, терема, склада на бетонной площадке, а вскоре за пеленой дождя стали видны деревья пояса страха.
На площади Барин с волками добивали псов. Израненные старухи-вепри с трудом ковыляли по улице, некоторые из них падали, да так и оставались лежать в грязи, не в силах подняться. Повсюду темнели растерзанные трупы собак и ошмётки демонических сущностей, а над посёлком, ошалев от погодных странностей, горланили вороны.
Иван уже решил было, что это победа, но осёкся.
— Полагаю, это ещё не конец?
— Правильно полагаешь, — отозвался Антон. — У Циркача есть ещё козырь в рукаве. Псами он нас ослабил, а теперь попытается добить. Силы восстановит и бросит в бой тяжёлую артиллерию.
— Похоже, ты знаешь, с кем мы имеем дело.
— А как же. Циркач — тот ещё мразина. Это уже третий раз, когда он на посёлок нападает. Всё неймётся мудаку старому, — Антон взглянул на свою раненую ногу. — Время до следующей атаки у нас есть. Пойдёмте к Дубровскому, нам всем сейчас не помешают пилюльки от боли.
Барин прикончил последнего пса, разорвав ему шею. Обессиленные волки улеглись среди трупов. На площади появилась Валентина. Мрачно окинув взглядом посёлок, она ударила три раза в колокол. Это был сигнал, что опасность миновала, можно расслабиться.
Временно.