Страница 36 из 97
Глава 10
Никто не паниковал, ни суетился. Новость о том, что скоро нечисть нападёт на посёлок, все восприняли спокойно. Большинство обитателей Красы пережили десятки атак и это их закалило, а если кто и боялся, то виду не показывал. Слова «чему быть, того не миновать» могли бы стать для них девизом.
— Когда всё начнётся, ты главное на рожон не лезь, — напутствовал Ивана Глеб. — Оборотни сами справятся. Всегда справлялись. Тем более, в бой нас насильно никто не толкает, не те нынче времена. Обычно, когда случаются нападения, мы дома сидим, ждём, когда всё закончится.
На рожон Иван лезть не собирался, но и дома сидеть не хотел. В Красе, наконец-то, вот-вот произойдёт что-то интересное, а он будет прятаться? Ну уж нет. Ему нужно собственными глазами увидеть, что за твари вздумали напасть на Красу. А ещё неплохо бы чем-нибудь вооружиться. Топором, например. Так, на всякий пожарный.
Примерно за час до полудня оборотни в храме превратились в зверей. Старухи-вепри сгруппировались возле яблоневого сада. В человеческом обличье они были спокойные, невозмутимые, но теперь стали суетливые, дёрганные. Маслянистые глаза лихорадочно блестели, из пастей текла слюна. Иногда кто-то из них издавал рык, в который вплеталось свиное хрюканье.
Волки расхаживали вдоль опушки, среди них крупной комплекцией выделялся Герман. Барин-медведь обосновался возле храма. Он просто лежал и было похоже, что ему ни до чего нет дела. Густую бурую шерсть трепал ветер, голова покоилась на огромных лапах. Иван впервые видел обращённого хозяина Красы при дневном свете, и мощь зверя впечатлила его сильнее, чем раньше. Казалось, не существует такого врага, с которым этот медведь не смог бы справиться. В нём ощущалась затаённая свирепость, готовая прорваться сквозь хрупкие барьеры спокойствия; чувствовалась магия, способная всё сокрушить и превратить в прах. С внутренним трепетом глядя на могучего оборотня, Иван рассудил, что, если кто и достоин быть главой посёлка, так это Барин. Некоторые вещи глупо не признавать.
Антон и Шаровар загнали машины на склад, опасаясь, что при атаке те могут пострадать. По тем же причинам люди в домах закрыли окна ставнями.
На этом подготовка к отражению нападения была закончена.
Валентина расхаживала по посёлку, то и дело пристально вглядываясь в серое небо, словно пытаясь увидеть в нём тайные знаки. Понимая, что отвлекает колдунью от чего-то важного, Иван всё же не смог сдержать любопытство, подошёл к ней и поинтересовался:
— И чего же нам ожидать? Мощная будет атака?
— Понятия не имею, — немного раздражённо ответила Валентина. — Может, всего лишь кучка ошалелых болотников нагрянет, а может, что-то посерьёзней. Я чувствую лишь приближение зла, но не его форму.
Про ошалелых болотников Ивану рассказывал Дубровский. Эти твари чаще всего наведывались в посёлок. Ими никто не управлял, их просто притягивало то, что сокрыто под храмом. Болотники — порождение торфяников. Опасные существа, но тупые. Люди почему-то не способны их видеть, а оборотни — запросто. А тем, что «посерьёзней», как выразилась Валентина, обычно были одержимые звери и люди. Ими всегда кто-то руководил. По сути, это марионетки в руках чародеев.
— Ты бы не крутился тут, — проворчала Валентина. — Ступай в дом, жди, когда всё закончится.
Иван ухмыльнулся.
— И пропустить всё веселье?
— Дурак ты.
— Какой есть.
Валентина смерила его сердитым взглядом и рявкнула:
— Уйди с глаз моих! Не зли меня!
Пришлось уйти, хотя очень хотелось задать ещё парочку вопросов. Едва он дошёл до дома и сел на скамейку, как услышал звон колокола. Бил в него Антон, явно по приказу Валентины. И это означало только одно — началось!
В небо взмыла стая ворон, оглашая пространство пронзительным граем. Барин-медведь поднялся, тряхнул мохнатой головой, насторожились волки и вепри. До этого Иван испытывал какой-то дурацкий кураж, но теперь ему стало не по себе. Он буквально физически ощутил присутствие чего-то зловещего. Внутренний голос подсказывал, что нападение на посёлок не будет пустяковым.
Воздух в центре площади задрожал, потемнел. Раздался шипящий звук, словно на раскалённое железо плеснули воды, после чего в сумеречном трясущемся мареве объявился высокий старик. На нём был чёрный плащ, голову венчала шляпа, из-под которой выбивались прямые седые волосы. Вытянутое лицо рассекали глубокие морщины, казалось, они вырезаны ножом на куске тронутого гнилью дерева. Губы кривились в презрительной улыбке, в левом глазу белело бельмо, а в правом будто бы льдинки блестели. Незнакомец окинул взглядом посёлок, приподнял шляпу и произнёс с издёвкой:
— Моё почтение, дамы и господа! Барин, Валентина, давненько не виделись. Соскучились по мне, поди, — голос у него был хриплый, словно бы напрочь прокуренный.
Медведь наморщил морду, почти по-человечески продемонстрировав отвращение. Валентина фыркнула.
— Циркач, гнида ты конченая. Я-то полагала, что ты сдох давно.
Старик ощерился, показав неестественно белые ровные зубы.
— Не дождёшься, дорогуша. Я ещё на твоей могиле «Польку-бабочку» спляшу. Быть может уже сегодня, потому что до вечера ты вряд ли доживёшь.
— Помнится, в прошлые разы ты тоже подобными угрозами разбрасывался, а потом бежал, поджав хвост, — парировала Валентина.
— Теперь я лучше подготовился. Но я всё-таки по доброте душевной могу дать вам шанс. Если не хотите крови, просто отдайте Темницу и я свалю. Мне, конечно, очень хочется выпустить вам кишки, но, так уж и быть, за Темницу оставлю вас в покое.
Валентина ответила ему тем, что скрутила фигу, а Барин, зарычав, бросился в атаку.
— Глупо, — всплеснул руками Циркач. И мгновенно растворился в воздухе. От того места, где он только что стоял в разные стороны хлынул туман, как волна от брошенного в воду камня. Не прошло и нескольких секунд, как густая белая мгла заполнила весь посёлок.
Ивану почудилось, что он очутился под толщей липкой патоки и вот-вот задохнётся. Ему пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы избавиться от наваждения и побороть панику. «Это всего лишь туман! — успокаивал он себя. — Не нормальный, порождённый магией, но всё же туман!»