Страница 35 из 97
По утрам он почти бездумно работал в птичнике, в крольчатнике, днём и по вечерам трудился в столярной мастерской — делал детскую мебель, которую потом Антон с Шароваром развозили на реализацию. Никаких станков, разумеется, не было — всё вручную, при скудном освещении нескольких свечек. Но эта работа приносила Ивану хоть какое-то удовлетворение, потому что лобзики, рубанки и киянки напоминали о мире, которого его лишили. К тому же, в мастерскую редко совались надзиратели — слишком уж резкими для них были запахи лака и морилки — и это было огромным плюсом.
Как-то Иван заметил, что и на Марусю серые дни нагоняют тоску. Она больше не шлялась по посёлку со своим любимым барабаном, не горланила песни. Ходила квёлая, глядела на всё уныло. От её былого детского задора и намёка не осталось.
Ивану жалко было девчонку — ребёнок, как никак, хоть и оборотень. Ни сверстников, с кем можно поиграть, ни нормальных развлечений. Посёлок для неё тоже был своего рода тюрьмой, пускай она ещё это и не осознавала. Однажды, отметив, что Маруся полдня просидела на скамейке возле терема, мучаясь от скуки, Иван решил преподнести ей подарок. Два вечера в мастерской он выделал время на то, чтобы сделать воздушного змея. Соорудил каркас из реек, натянул на него плотную ткань, кусок которой выпросил у артистов, у них же взял моток бечёвки и разноцветные ленты — в пошивочном цеху различного материала было в избытке. Хороший получился змей, почти такой же, какой Иван смастерил в детстве под руководство отца.
— Хреновая затея, — ворчал Глеб. Хмурая погода и его сделала более мрачным. — Опять тебе неймётся. А здесь, между прочим, любая инициатива может выйти боком.
— Фигня, — отмахивался Иван. — Это всего лишь воздушный змей, а не оружие против оборотней. Пускай девчонка порадуется, помирает ведь от скуки.
Змея он ей вручил во время обеденного перерыва. И запускать его научил, благо погода была слегка ветреной. Маруся не скрывала своего восторга — глаза горели, тень скуки рассеялась полностью, с губ не сходила улыбка. Она восприняла этого воздушного змея, как чудо, и ей удавалось ловко им управлять, подстраивать под потоки ветра. Она разматывала бечёвку до предела и змей парил над посёлком точно яркая диковинная птица. Разноцветные ленты развевались на фоне свинцовой пелены.
Люди и оборотни выходили из столовой и глядели в небо — кто-то с грустью, словно змей вызывал у них воспоминания о далёком детстве; кто-то с недоумением. Дубровский вообще почему-то прослезился и помахал змею рукой, будто старому другу, которого не видел много лет.
Смотрели в небо и Антон с Шароваром. Последний кривил рожу, поделка Ивана пришлась ему не по нраву. Впрочем, как и Герману. Волк оборотень наблюдал за рвущимся в мутную даль воздушным змеем с гневом, будто узрел врага, посмевшего вторгнуться в его владения. После того, как несколько недель назад он вкусил человеческое мясо, любой пустяк мог вызвать у него гнев. И ему стало ненавистно всё яркое, он был единственным в посёлке, кого устраивала серость нынешних дней.
Софья, сидя на скамейке на детской площадке, взирала на воздушного змея с мечтательно улыбкой. Став восемь лет назад женой Барина, она распрощалась с мыслями, что когда-нибудь покинет Красу, что однажды прогуляется по освещённой фонарями парковой аллее, посетит театр, сходит в кино. Но свободно парящий в небе змей что-то возродил в её душе, напомнил о былых грёзах. И из-за этого Софья испытывала к Ивану благодарность не меньшую, чем ощущала её дочка, которая, управляя змеем, вопила радостно:
— Э-ге-гей! Смотрите, он летает! Летает!
С её головы слетела шапочка, но она не обратила на это внимания.
Из терема вышли Барин и Мишка. Хозяин Красы сердито сдвинул брови, а мальчонка, увидев змея, открыл рот от удивления.
Иван был доволен. Теперь он расплатился с Марусей за то, что она проявила к нему сочувствие, когда его судили после неудавшегося побега. И настроение вдруг поднялось, и серость больше не угнетала.
Чуть позже его подозвал к себе Барин.
— Ну ты и затейник, братец, — пробасил хозяин посёлка. — Я гляжу, у тебя времени много свободного, раз успеваешь воздушных змеев мастерить. Что ж, это нужно исправить. Скажу надзирателям, чтобы с завтрашнего дня они загружали тебя работой по полной. Грязной работой.
Иван на это ничего не ответил, лишь кивнул, мысленно усмехнулся и подумал, что Глеб был прав, инициатива здесь наказуема. А грязной работы он не боялся. Чем бы надзиратели его ни загрузили, это будет хоть какое-то разнообразие.
Впрочем, загружать Ивана работой не стали, потому что утром следующего дня Валентина объявила, что грядёт атака на Красу. Она чувствовала приближение нечисти, и по её прикидкам нападение должно начаться около полудня.