Страница 31 из 97
Превращаясь в зверя, у него сохранялось сознание человека, однако это сознание накладывалось на что-то дикое, трудноуправляемое. Раньше сложно приходилось, потому что звериная суть так и норовила заполнить собой весь рассудок. Иной раз так и случалось, в эти моменты Герман будто бы терял себя, а когда его истинное «я» снова проявлялось, он ощущал страх и панику, словно всё это время шагал над бездной по канату и чудом не рухнул. Но теперь он научился держать зверя в узде, не позволяя тому выходить на передний план. Теперь Герман видел в своей способности превращаться в волка сплошные плюсы и не единого минуса. Более того, он считал, что обращение в оборотня — это лучшее, что с ним в жизни случилось.
До Красы он был обычным спивающимся музыкантом в маленьком оркестре. Зарплата — копеечная, жена ушла к другому, сын наркоман с собой покончил. Паскудная была жизнь, точнее — существование. Из года в год словно бы медленно плыл по течению, ленясь что-то менять. Так бы и прозябал до сих пор в полнейшей серости, если бы пять лет назад его не похитили и не привезли в посёлок оборотней. И права оказалась поговорка: никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Он нашёл там, где, казалось бы, и найти ничего хорошего невозможно. Долго пришлось лебезить перед Барином, кланяться ему до пояса. Хозяин Красы мужик самолюбивый, нравилось ему, когда демонстрируют подобострастие. И в этом Герман увидел шанс для себя. Гордость его совершенно не страдала, когда он снова и снова показывал Барину рабскую покорность. Главное, это сработало, хозяин отметил крепкого рослого музыканта, а потом и предложил ему стать надзирателем-оборотнем.
После обращение Герман ощутил не только внутренние изменения, но и почувствовал крепкую связь с посёлком. Он знал, что эта связь была намеренно привита Валентиной с помощью колдовства для защиты того, что находится под храмом, но на этот счёт он не парился совершенно. Нужно быть стражем Красы? Почему бы и нет, тем более, что посёлок теперь его дом и другого дома уже не будет. Раздирало, конечно, любопытство, что за тайна сокрыта под храмом и почему эту тайную штуку нужно охранять, но об этом знали лишь Валентина и Барин. Впрочем, Герман не сомневался, что и он скоро узнает.
До него донёсся смрад городской свалки. Отлично, цель уже близка. Целью была, конечно же, не сама свалка, а те, кто возле неё обитали — бомжи. Между лесом и «вонючей территорией» они построили убогие халупы из, казалось бы, всего, что под руку попадалось, и жили в них весной, летом и осенью до серьёзных заморозков. Свалка была их кормилицей, там они находили и жратву, и полезные ресурсы в виде цвет мета и стеклотары. Сейчас большинство из них перебрались в город, но с десяток человек, самых неприкаянных, пока ещё оставались здесь.
Герман сбавил скорость. Он походил на бесшумную тень и лишь горящие янтарным светом глаза выдавали его присутствие в ночи. Со стороны свалки послышался вой, к нему присоединился ещё один, и ещё. Псы не могли учуять оборотня, потому что ветер дул в его сторону, однако они каким-то своим собачьим чувством ощущали, что приближается что-то зловещее, смертоносное. В их вое сквозила тревога и если бы обитатели «мусорного городка» хоть немного распознавали звериный язык, то забаррикадировали бы двери своих фанерных лачуг и не высовывались до утра.
Мужик лет пятидесяти сидел возле костра, то и дело почёсывая шею, руки, бока. У него зудело всё тело, потому и не спал. Чесотка, зараза, покоя не давала. А ещё и башка до кучи болела так, что хоть вой, как выли сейчас собаки на свалке. Днём сивухи какой-то выпил, стакан всего, а ощущение, словно неделю бухал не просыхая. Муторно, паскудно. Ну ничего, к утру, возможно, полегчает, тогда и вздремнёт часок-другой. А пока будет у костра сидеть, на огонь пялиться. Когда смотришь на огонь, порой ненадолго забываешься, будто пламя в само сознание проникало и временно сжигало тоску, боль, тревоги. И на фоне этого забытья, как диковинные звери в тумане, проявлялись мысли о том, что всё в жизни ещё может наладиться, что невзгоды пройдут и когда-нибудь у него появятся свой дом, нормальная работа, а, быть может, и семья. И бухать бросит, и себя в порядок приведёт, подлечится...
В пламени костра было своё волшебство, дарующее надежду.
Герман уже шестой раз за последние четыре месяца прибегал к «мусорному городку». Сидел между кустов ежевики на опушке и наблюдал, борясь с искушением напасть и наконец отведать человечины. Вот только сегодня он с искушением бороться не собирался. Хватит, пора действовать. Чаша терпения уже переполнена, последней каплей стало то, что случилось этим вечером в театре. Чёртов Остап — «Я злой и страшный серый волк, я в поросятах знаю толк», — Карл, Полина, да и остальные... Все они над ним насмехались, будто он полное ничтожество. Как же тяжело было это вытерпеть, не дать волю ярости. Ну ничего, сегодня он, наконец, сделает первый шаг по пути обретения силы, по тропе к будущей власти. Терпеть больше нельзя, скоро все бомжи отсюда свалят и объявятся только весной, а искать жертву ещё где-то — проблематично, учитывая, что полная свобода действий у него есть только по ночам.
Он лежал на опушке и смотрел на мужика, который грелся возле костра. Даже едкий запах дыма не мог забить вонь, исходящую от этого бомжа. Не лучший кандидат для первой жертвы, но выбирать не приходилось. Больной человечишка, помимо смрада от него веяло смертью. Впрочем, мясо есть мясо, звериная сущность Германа никакой брезгливости не ощущала, ей хотелось лишь одного — напасть. А человеческая желала пересечь запретную черту, после которой уже не будет возврата.
Псы продолжали выть и им вторил ветер. Внутри Германа словно бы стальная пружина сжалась, из пасти потекла слюна в предвкушении того, что должно было случиться. Он мог бы просто наброситься на этого бедолагу, разорвать ему глотку так быстро, что тот даже испугаться толком не успел бы. Но в этом нет азарта, интереса. Убийство человека не должно походить на истребление кроликов, тем более — первое убийство. Нужно устроить охоту. Да, мужик может шум поднять, ну и плевать. Если на его крик сбежится парочка бомжей, то и они станут жертвами. Впрочем, вряд ли кто-то здесь проявит излишнее любопытство и поспешит на помощь собрату. Тут каждый сам за себя. Лучше территории для охоты трудно найти.
А теперь — пора действовать!