Страница 20 из 97
Глава 6
— Эй! — окликнул Антон, подбежав к месту грядущей расправы. — Попугали и хватит! Ведите его на площадь. Приказ Барина.
Оборотни развернулись, поглядели на него злобно, словно на крысу, посмевшую вмешаться в великое таинство, предназначенное лишь для избранных.
— Приказ! Барина! — повторил Антон с нажимом. Он всем своим видом давал понять, что не боится их. — На площадь его!
Иван сейчас плохо соображал, а потому смысл этих слов дошёл до него не сразу. А когда дошёл, он с шумом выдохнул и весь как-то обмяк. Смерть отменяется. По крайней мере, пока.
Морды надзирателей снова начали деформироваться и скоро превратились в человеческие лица. Жёлтый огонь в глазах угас, когти втянулись в пальцы и обрели вид обычных ногтей.
Герман пнул незадачливого беглеца по боку.
— Зажигалку брось.
Иван исполнил приказ — теперь показывать гонор не было смысла. И зеркало бросил, с сожалением подумав, что идея воспользоваться этой штукой выглядела совсем не плохо. А в целом... всё очень, очень погано. Был ли у него вообще хоть какой-то шанс сбежать? Сейчас, когда здравый смысл взял верх над бунтарством, он в этом сильно сомневался.
Чувствуя, как начинается мандраж, Иван поднялся и тут же получил тычок в спину от одного из надзирателей.
— Топай давай, кретин!
И он потопал, рассудив, что смерть всего лишь взяла отсрочку. Его привели на площадь, где, как и вчера, собрались все обитатели Красы. Музыканты, впрочем, в этот раз были без инструментов, а чёрные старухи стояли в сторонке, сбившись в мрачную кучку.
— Экий ты неугомонный, братец, — с весёлым прищуром сказал Барин. Скрестив руки на груди, он не спеша обошёл Ивана, глядя на него, как на диковинную зверушку. — Две попытки побега за два дня. Да у тебя как будто шило в заднице, — повернулся к толпе. — И вот этот самый человек ещё вчера заверял меня, что с ним не будет никаких проблем!
Двое надзирателей издали смешки.
— А вы чего лыбитесь? — бросил им Барин, сменив тон на холодный. — Что-то я не припомню, что вы показали себя с хорошей стороны. Суетились как псы растерянные. Можете считать, что этот парень сегодня вас уделал! Да-да, уделал!
Иван слегка опешил: ему показалось или он действительно услышал нотки восхищения в голосе хозяина Красы? Если так, то нужно включать адвоката и начать выдавать аргументы в свою пользу:
— Вы вчера мне сами сказали, что не будете против, если я снова попытаюсь сбежать.
Барин смерил его снисходительным взглядом, хмыкнул и развёл руками.
— А ведь и не поспоришь. Именно так я вчера и сказал. Слово в слово. И я не могу тебя винить за то, что ты расценил мои слова как разрешение. Не могу же, верно? — он снова обращался к толпе. — Кем я буду после этого?
Иван заметил на лицах большинства собравшихся что-то вроде облегчения и у него внутри потеплело. Краса не сделала из этих людей равнодушных тварей, они явно переживали за него, неудачливого беглеца.
Барин хлопнул Ивана ладонью по плечу.
— А знаешь, братец, лично я считаю, что от всего случившегося — сплошная польза. Ты волков встряхнул, меня развлёк. Да и не только меня, — он с улыбкой взглянул на дочку, которая стояла рядом с братом возле ступеней храма. — Скажи, Марусь, весело ведь было?
Она выставила перед собой кулачок с поднятым большим пальцем, как это делали зрители гладиаторских боёв, дозволяя жить поверженному бойцу.
«Неужели я сегодня не сдохну?» — робко подумал Иван, наблюдая, как чаша весов местной Фемиды склоняется в его пользу. Чуть улыбнувшись, он кивнул девчонке, желая хотя бы так выразить ей свою благодарность. А она улыбнулась в ответ, окончательно подтвердив, что встала в ряд его сторонников, если учитывать, что этот ряд вообще существовал.
— Да, братец, позабавил ты нас. Позабавил так позабавил, — рассмеялся Барин. Он прошёлся взглядом по толпе. — Остап? Где ты?
— Тут я, Барин, — отозвался мелкий плешивый мужичок, которого все здесь называли клоуном.
— Ты вот что, Остап... поставь-ка нам спектаклик по мотивам этого побега. Сроку тебе даю два дня.
— Сделаем. А кого прикажете привлечь к роли Шаровара? У нас таких свиноподобных актёров нет.
Грянул смех. Хохотали даже надзиратели. Иван посчитал отличным знаком, что обсуждение его несостоявшегося побега перешло в несерьёзное русло. Не до смеха было только Шаровару, который топтался возле «Больницы-цирюльни» и скрежетал зубами.
— А почему бы тебе его самому не сыграть? — предложил Барин. — Ты у нас талант, справишься. Натянешь на себя кучу свитеров, телогрейку, вот тебе и жирок бутафорский. Да что я рассказываю, сам знаешь, как всё это делается.
— Конечно, знаю, — Остап комично выпятил живот, надул щёки, выпучил глаза, пытаясь изобразить толстяка. — Если что, могу ещё и обоссаться, как Шаровар. Прям на сцене. Для нас, настоящих талантов, это плёвое дело!
Всех собравшихся охватил новый приступ смеха, а Маруся хохотала так, что аж на ступеньки повалилась.
Остап вышел из толпы, приложил ладонь к груди и, поворачиваясь на месте, принялся театрально кланяться.
— Всё, хватит, друг мой ситный! — махнул рукой Барин. — Хватит! Устроил тут балаган. А мы, между прочим, по серьёзному поводу здесь собрались.
Остап весело подмигнул Ивану, мол, держись, мужик, всё обойдётся.
— Ну так что нам с беглецом делать, как думаете? — громко спросил Барин, окинув взглядом собравшихся, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Лично я считаю, что наказать его всё же нужно. Да, я не против был очередной попытки побега, я всегда считал, что каждый имеет право на подобные попытки, но этот парень вдарил по носу Шаровару и, можно сказать, набросился на Германа. А это уже нарушение закона! — он повернулся и посмотрел Ивану в глаза. — Ты знал, что людям тут запрещено пускать в ход кулаки без моего разрешения?
Иван кивнул.
— Знал.
— Неправильно отвечаешь! — в голосе хозяина Красы появились металлические нотки.
— Знал, Барин, — поправился Иван.
— Вот то-то же. А коли знал, ты осознанно нарушил закон. Наплевал на наши правила, как на что-то не имеющее значение. Признаёшь вину?
— Признаю.
— Ну ещё бы ты не признавал, — фыркнул Барин, проведя ладонью по бороде. — А вот скажи-ка мне, какого наказания, по-твоему мнению, ты заслуживаешь? Просто интересно, как ты оцениваешь степень своей вины.
Вот так вопрос! Всё это походило на странную игру, в которой он заведомо проигравший. Иван решил: будь что будет, и ляпнул первое, что в голову пришло:
— Может, без ужина меня оставите?