Страница 19 из 97
Он сжал зажигалку в кулаке, решив, что станет биться, пока ноги держат. И это уже был вовсе не кураж, а чистая злость.
Надзиратели все разом встрепенулись, как-то угловато задёргались, глаза обрели жёлтый цвет, на шеях вздулись жилы, лица с хрустом чуть вытянулись, обретя звериные черты. Униформа в некоторых местах разбухла, будто тела под ней нарастили мышцы. На этом трансформация закончилась и это указывало на то, что оборотни полностью контролировали обращение и могли остановиться на начальной стадии.
— Значит, решил с нами потягаться, — констатировал Герман, сделав шаг. Голос теперь у него был глухой, утробный. — Ну что же, отлично. Давно хотел узнать, каково человеческое мясо на вкус. А то всё всегда кабанихам достаётся. Но не сейчас. Мы будем жрать тебя медленно. Начнём с рук и ног, чтобы ты, мразина, не сразу сдох.
Он сорвал с пояса плётку, резким движением захлестнул ей ноги Ивана и подсёк. Тот грохнулся на спину, от удара о землю дыхание перехватило и пришло чёткое осознание, что никакой драки не будет. Его сейчас просто-напросто начнут рвать на куски! Надзиратели приближались, из их пальцев лезли острые коричневые когти, в глазах жёлтым огнём горела ярость, по подбородкам текла слюна.
«Вот и всё. Мне конец», — подумал Иван, по-прежнему сжимая в кулаке бесполезную зажигалку. Был бы вместо неё нож, перерезал бы себе горло, чтобы не мучиться.
Оборотни нависли над ним, раскрыв пасти, в которых белели волчьи зубы. Из глоток вырывался розоватый пар, словно в утробах нелюдей что-то плавилось и кипело, да и от них самих исходил жар.
«Не кричать! — приказал себе Иван, хотя леденящая жуть вовсю разъедала рассудок. — Не кричать! Не кричать, даже когда боль станет невыносимой!» Он хотел умереть с достоинством. Это было его последним желанием.