Страница 11 из 97
— А жена Барина? — вырвалось у Ивана. Он понял, что ступил на скользкий путь. Учитывая, что случилось с Зубовым, о членах главного семейства лучше здесь не спрашивать, это может быть чревато последствиями. Но вопрос уже был задан.
— Софья — человек, — ответил Глеб. — И Мишка, сын Барина, тоже человек. Пока. Весной Валентина его изменит.
Он произнёс всё это таким тоном, будто вёл самый обычный будничный разговор, и Иван понял, что тема «Семья Барина» тут всё же не запретная. Похоже, запрет был лишь на оскорбление членов этой самой семьи. Какая-никакая, а свобода слова.
— Слушай, Иван, давай вечерком поговорим. Я понимаю, у тебя куча вопросов, но нам с мужиками на работу пора.
Иван кивнул.
— Конечно.
Он испытывал благодарность к Глебу из-за того, что тот не был равнодушным, охотно отвечал на вопросы, делился информацией. Это было сродни тому, как опытный проводник ведёт растерянного путника по тайной тропе через болотную топь. А это место, как никакое другое, нуждалось в подобном проводнике, в человеке, которому не плевать.
***
Исследовать территорию Красы больше не хотелось и до вечера Иван проторчал возле дома работяг — присматривался к лесу, настраивался на побег. Мысли, что у него не получится прорваться сквозь пояс страха, он старательно изгонял из головы, считая их даже не сомнением, а предательской слабостью. С такими мыслями далеко не убежишь, а значит — пошли они к чертям собачьим. Ему необходим только решительный настрой.
Он чувствовал себя гораздо лучше, последствия от укола полностью развеялись. Иван находился в хорошей физической форме и гордился тем, что, в отличие от многих своих сверстников, не отрастил живот, не стал грузным и неповоротливым. Сейчас он воспринимал свои мышцы и отменное здоровье, как элементы тарана, который поможет пробить путь к свободе.
Сгущались сумерки. С работы явились Глеб, Кулик и Санька. Они умылись, переоделись, после чего Иван вместе с ними пошёл ужинать.
— Курочка! — в предвкушении потирал руки Кулик.
Иван вспомнил слова Валентины: «Перед побегом не ешь и не пей». Ну уж нет, пускай эта тётка к чертям катится с такими советами. Пища — это сила, топливо, энергия. А энергии понадобится много, потому что путь до дома будет долгим, учитывая, что пробираться придётся через тёмный лес.
На ужин была так сильно ожидаемая всеми курица с картошкой. А ещё ватрушки и кисель. В столовой горели толстые свечи в канделябрах, за окнами догорал хмурый октябрьский день.
Поглощая куриную ножку, Иван украдкой поглядывал на надзирателей за соседним столом. Когда он сбежит, как быстро эти волчары его хватятся и отправятся в погоню? Будут ли идти по следу точно звери, чуя его запах? Проклятые оборотни! Сам факт их существования усложнял план побега.
— Ух, вкуснотища! — выдохнул Кулик, с завистью глядя на ещё не доеденный кусочек курицы в руках Глеба. — Почаще бы здесь кого-нибудь старухам скармливали и новеньких привозили.
Санька поперхнулся после этих слов, а Глеб коротко рассмеялся.
— Надеюсь, Кулик, ты будешь следующим, кого старухам скормят.
— И не надейся, — беззлобно отозвался тот и принялся за ватрушку, а потом добавил с набитым ртом: — Я ещё всех вас переживу.
Санька что-то промычал.
— Ты-то помолчи, — слегка толкнул его плечом Кулик. — Дурням слова не давали.
После ужина рабочие отправились в дом, а Иван, буркнув им вслед: «Я сейчас», задержался. Встав в сторонке, он дождался, когда из столовой вышли надзиратели. Непринуждённо болтая друг с другом и не глядя по сторонам, они направились к водоёму. Это было очень кстати, потому что Иван намеревался бежать в противоположном направлении, туда, где по его прикидкам, находился город. Он мысленно назвал надзирателей самоуверенными ублюдками: им бы за новичком приглядывать, а они ведут себя так, словно его и не существует. Неужели до такой степени полагаются на пояс страха? Ну ничего, скоро эти твари узнают, на что способна железная воля!
С этой пафосной мыслью он обошёл столовую. Бежать сразу после приёма пищи, конечно, не лучшая идея, однако Иван не ощущал в животе тяжести, ужин был неплохой, но не обильный. Ему вспомнилось, как в армии сразу же после обеда объявляли марш-броски, чтобы испытать солдат на прочность — хоть и редко, но такое случалось. И ничего, справлялся, даже был одним из лучших. И сейчас справится. Обязательно!
Уже вовсю царили густые сумерки, над лесом маячило бледное пятно — серп луны, чей свет с трудом пробивался сквозь пелену облаков. Иван мысленно поблагодарил луну за то, что она есть. Он решил, что лучше ориентира и представить сложно.
Тишина. Мир будто замер.
Прогулочным шагом, чтобы не вызывать подозрений, Иван дошёл до каменного комплекса. Осмотрелся. Никто за ним не следил, он был в этом совершенно уверен. Ему невыносимо хотелось прямо сейчас рвануть к лесу и бежать, бежать, не оглядываясь...
Но нет, ещё рано!
Всё так же, не спеша, он обошёл круг камней. Теперь от посёлка его отгораживало не только здание столовой, но и этот «Стоунхендж». Сердце бешено колотилось, от напряжения на шее вздулись жилы. Иван чувствовал себя солдатом, которому вот-вот предстоит ринуться в смертельный бой. Он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, теперь уже крадучись дошёл до пней и коряг на опушке, ещё раз бросил взгляд на посёлок и рванул в лес, вложив в этот рывок все свои силы.