Страница 79 из 82
«Она отложила эскизы и пошла на кухню. Она собиралась заварить чашку чая. Я пошла за ней. Она стояла ко мне спиной, доставая чайную посуду. Она рассказывала о себе и о своих… романах. Она сказала, что у нее было несколько мужчин-любовников и что она решила, что предпочитает женщин. А потом… а потом…» Поток слов прервался; Элеонора, казалось, собиралась с силами; последние слова вырвались из нее потоком, словно унесенные душащей волной ненависти и гнева. «Она сказала: „Когда этот мелкий шмыгаль Шерголд придет за своей еженедельной порцией секса, это будет в последний раз. Ему придется вернуться к траханию своей жены“. Вот что она сказала!»
«И поэтому ты ее убила?»
Элеонора сделала глубокий, дрожащий вдох. «Дело не только в этом», — прошептала она. «Дело в том, что она сказала после этого. Она глупо хихикнула и сказала: „Надеюсь, ради его же блага, эта бедная корова никогда не заведет любовника и не узнает, какой жалкий маленький член у ее мужа“». Внезапно изменив настроение, Элеонора выпрямилась во весь рост и, обхватив рукоятку ножа обеими руками, стала делать в воздухе яростные колющие движения вниз. Ее ноздри раздулись, а глаза вспыхнули. «Как она посмела так говорить о моем Родни?» — прошипела она. «Как она посмела?»
Наконец Мелисса поняла. Именно ярость от оскорблений в адрес мужа, а не его неверность, заставила жену убить любовницу.
Элеонора все еще сжимала нож, и по тыльной стороне каждой ладони пробегала череда белесых пятен, похожих на маленькие жемчужные пуговицы... тех рук, которые она всегда держала гладкими и безупречными, чтобы угодить мужчине, который в течение двадцати пяти лет доминировал над ней, недооценивал, унижал и, наконец, предал ее.
Медленно жемчужные пятна исчезали, когда Элеонора ослабила хватку. Ее голова опустилась, плечи свалились. «Теперь, — подумала Мелисса, — теперь, может быть, я смогу уговорить ее отдать его». Но, прежде чем она успела заговорить, Элеонора устало спросила: «Что со мной будет? Ты позвонишь в полицию?»
«Не думаешь ли ты, что было бы лучше, если бы я сначала позвонила Родни?» — предложила Мелисса. «И, может быть, тебе стоит поговорить со своим врачом...»
«О нет!» — глаза Элеоноры расширились от внезапного ужаса. «Не звони Родни! Я не хочу, чтобы он сюда приходил!»
Она внезапно подскочила, застав Мелиссу совершенно врасплох. Еще мгновение назад она прислонилась к краю раковины, поникшая и подавленная. Теперь она выбежала из кухни и уже была на полпути по коридору.
«Элеонора, ты куда?» — крикнула Мелисса, бросаясь за ней. К тому времени, как она добежала до подножия лестницы, Элеонора уже была на лестничной площадке. Все еще сжимая нож в одной руке, она бросилась в свою спальню, спотыкаясь в спешке и ударяясь о косяк, прежде чем практически провалиться через дверь и захлопнуть ее. Мелисса вбежала наверх, схватилась за ручку и толкнула, но Элеонора прижалась к двери всем телом. На мгновение они боролись, пока дверь сдвигалась и вибрировала на пару сантиметров в ту и другую сторону; затем сопротивление усилилось, как будто что-то было заклинено с другой стороны.
Мелисса стала стучать кулаками по двери. «Какого черта ты себе позволяешь?» — крикнула она. «Выходи оттуда!»
«Уйди!» — сказала Элеонора приглушенным голосом.
«Открой дверь!»
«Нет!»
«Что ты делаешь?»
«Неважно».
Мелисса перестала стучать и попыталась мыслить рационально. «Ты переутомлена», — умоляла она, стараясь звучать спокойно. «Позволь мне принести тебе выпить». Что угодно, лишь бы заставить ее говорить, остановить ее от совершения какой-нибудь глупости. Она представила себе Элеонору, сидящую на краю кровати, с ножом в руке и отчаянием в сердце, и содрогнулась при мысли о том, что та могла задумать.
«Я ничего не хочу», — рыдала Элеонора. «Оставь меня в покое».
Внезапно зазвонил телефон, и Мелисса чуть не выпрыгнула из кожи. «Я пойду отвечу», — сказала она.
«Нет!»
«Возможно, это Родни».
«Не трогай!»
Телефон звонил и звонил. Мелисса осторожно, боясь спровоцировать обезумевшую женщину на то, чтобы та нанесла себе вред, потихоньку спустилась по лестнице в прихожую. Как только она потянулась за трубкой, звонок прекратился. Она оглянулась наверх; из-за двери спальни доносился приглушенный плач. Благодарная за современный кнопочный телефон, который работал практически бесшумно, она набрала номер офиса Родни Шерголда. «Прости, Элеонора», — пробормотала она, ожидая гудка. «Ты никак не сможешь скрыть это от него».
Его голос по телефону был высоким, отрывистым, почти приказным. Не желая тревожить Элеонору, Мелисса тихо назвала свое имя. «Пожалуйста, немедленно возвращайся домой, — сказала она. — Это чрезвычайная ситуация».
«Что? Говори громче, я тебя не слышу!» — резко ответил он.
Черт возьми, как человек, который утверждает, что он такой умный, может быть таким тупым? Она приложила ладонь к трубке. «Это чрезвычайная ситуация… возвращайся домой!» — повторила она.
Но он все еще не был удовлетворен. «Что за чрезвычайная ситуация? Нелл не может с этим справиться? У меня работа!»
«Нелл и есть чрезвычайная ситуация», — сказала Мелисса яростным шепотом. «Не задавай вопросов, просто езжай домой как можно быстрее». Она положила трубку, побежала обратно наверх и постучала в дверь спальни. «Элеонора, ты в порядке?»
Раздался приглушенный рыдание. «Кто звонил?»
«Звонок прервался, как только я подошла к трубке», — ответила Мелисса, молясь, чтобы ее звонок в колледж остался незамеченным. «А теперь спустись вниз и выпей что-нибудь».
«Я не хочу выпивать. Мелисса, ты сделаешь для меня кое-что?»
«Конечно. Что именно?»
«Позаботься о Снаппи. Родни его не любит, понимаешь».
Потребовалось секунда или две, чтобы до нее дошло, что это означает. Затем, в панике, Мелисса схватилась за ручку двери и начала трясти ее, крича: «Элеонора, ты должна впустить меня!» Она бросилась на непоколебимую деревянную дверь, но только ушибла себе плечо. В отчаянии она помчалась обратно вниз, схватила трубку и позвонила в экстренную службу старшему инспектору Харрису.