Страница 77 из 82
Мелисса покручивала ложку в руках. Все это казалось таким глупым, таким тривиальным по сравнению с недавним ужасом, но она знала, что то, что она собиралась сказать, заставит эту отчаянно сдержанную женщину почувствовать себя ранимой и уязвимой. Казалось, на протяжении всего этого ужасного дела именно ей выпала доля сообщать неприятные новости. Это будет мучительно, но избежать этого не было возможности. Две женщины были жестоко убиты, и нужно было проверить каждый уголок, где могла скрываться малейшая зацепка.
«Я знаю, — начала она, — что ты говорила, что не можешь ходить на какие-либо занятия в колледже, потому что думала, что Родни это не понравится». Элеонора замерла, поднимая чашку, и предчувствие Мелиссы, что она знает, что сейчас последует, превратилось в уверенность еще до того, как она продолжила: «Вот почему ты решила назвать себя Делией Форбс, не так ли? Она твоя подруга?»
Элеонора провела кончиком языка по губам. «Как ты узнала?» — прошептала она.
«Я узнала твой почерк на регистрационной форме».
«Ты собираешься рассказать Родни?»
«Боюсь, — сказала Мелисса, говоря медленно и тихо, как будто она приближалась к нервному животному, — что это не только Родни должен узнать. Полиция особенно хочет поговорить с тобой. Возможно, ты сможешь помочь им в расследовании».
При упоминании о полиции Элеонора вздрогнула и пролила часть кофе на юбку. Не обращая внимания на пятно, она поставила чашку, рукой нащупывая блюдце, не отрывая глаз от Мелиссы. Ее лицо сначала покраснело, а потом побледнело, и она стала бледной, как смерть.
Мелисса протянула утешительную руку. «Ой, да ладно, все не так плохо! Им просто нужно знать, были ли вы в тот день в квартире Энджи, и если да, то видели ли вы там кого-нибудь. «Я пойду с тобой, если хочешь, и объясню, почему ты это сделала».
«Сделала что?» Голос был едва слышен, а рука, которую Мелисса держала в своей, была ледяной.
«Пошла на занятия в маскировке, конечно, чтобы Родни не узнал. Я скажу ему, что это я тебя подговорила, если хочешь. В конце концов, это была моя идея».
Элеонора продолжала смотреть на него с выражением лица, как у фигуры, высеченной из камня. Как будто он знал, что что-то не так, Снаппи вскочил и положил лапы ей на колени. Она не показала никаких признаков того, что заметила его; он заскулил и толкнул ее руку носом, но она все равно не отреагировала. Через мгновение он неспокойно заскулил и отступил в свою корзину.
Мелисса начинала терять терпение. «Послушай, Элеонора, забудь всю эту чепуху о том, чтобы скрывать это от Родни. Это уже не важно, ты не понимаешь? Полиция хочет знать, была ли ты в квартире Энджи в тот день и видела ли ты что-нибудь». Но Элеонора по-прежнему не двигалась и не говорила. В отчаянии Мелисса чуть не закричала: «Ты была там? Была?»
Слезы начали стекать по бледным щекам. Это зрелище наполнило Мелиссу состраданием, но в то же время она почувствовала легкое покалывание тревоги.
— Не нужно плакать, — сказала она, стараясь говорить мягко. — Просто расскажи мне, что случилось, и мы вместе пойдем в полицию и...
— Нет! — Это слово вырвалось из уст Элеонор, словно язык пламени.
Мелисса едва могла поверить своим ушам. «Что значит, нет? Ты должна пойти! Ты не можешь от этого уклониться!»
Элеонора закрыла лицо руками. Ее дыхание стало тяжелым и неровным, а плечи поднимались и опускались.
«Я не... пойду... в полицию!» — выдохнула она.
«Почему же?»
Еще пока она говорила, ответ пришел в голову Мелиссе с ужасающей, ослепительной ясностью. Дважды прежде она заставала Элеонору в явном расстройстве, одержимую страхами за безопасность мужа. Теперь, казалось, эти страхи оказались более чем обоснованными.
«О Боже!» — прошептала она. «О, Элеонора... ты была там... и ты видела...» На мгновение, ошеломленная тяжестью положения своей подруги, она тоже затруднилась с ответом. «Это был Родни, да? То алиби было поддельным... Родни убил Энджи!»
На мгновение Элеонора, казалось, затаила дыхание. Затем она подняла голову; слезы перестали течь, и ее глаза превратились в две зеленые огненные точки.
«Как ты смеешь обвинять моего мужа!» Ее голос был почти рычанием, переполненным яростью, едва узнаваемым. Она встала и нависла над Мелиссой, сверкая на нее гневным взглядом. «Немедленно извинись!»
«Я... я прошу прощения», — пролепетала Мелисса, с каждой минутой чувствуя себя все более растерянной. «Наверное, я неправильно поняла... но ты наверняка что-то видела... или кого-то».
Пока она говорила, в ее голове зародился новый страх. Не Барни ли видела Элеонора? Она не могла вспомнить, чтобы говорила ей что-то, что могло бы выдать ее чувства к нему, но это было возможно. Не была ли его история, в конце концов, кучей лжи? Может быть, он все-таки вернулся в квартиру Энджи в тот вторник днем, и Элеонора его видела, а она все это время молчала из дружбы? Эта мысль была как удар в живот, и она поморщилась от боли. Но нет, подсказывал ей разум, это тоже не имело смысла. Элеонора никогда бы не промолчала, если бы ее драгоценный Родни оказался под подозрением.
«Скажи мне, пожалуйста!» — взмолилась она. «Что ты видела?»
Элеонора отступила по кухне, пока не прижалась к краю столешницы, проходящей между раковиной и плитой. Вырисовываясь на фоне окна, она выпрямилась и раскинула обе руки, словно стояла на сцене и собиралась выступить перед публикой. Пальцы ее правой руки коснулись деревянного блока для ножей, похожего на тот, что был в кухне Энджи. Казалось, что она указывает на него, и на долю секунды создалось впечатление, будто она собирается продемонстрировать какой-то гротескный фокус.
«Я никого не видела», — наконец сказала она, и теперь ее голос был высоким, запыхавшимся, почти детским. Ее правая рука обхватила один из ножей, и она очень медленно вытащила его из блока и провела пальцем по лезвию. Вдруг она издала один из своих хриплых, нервных хихиканье. «Но я знаю, кто это сделал, хи-хи-хи! Я знаю имя убийцы!»
Кто бы мог подумать, что она говорит о какой-то веселой игре, подумала Мелисса. Даже сейчас она не могла заставить себя поверить в эту ужасающую правду. Напряжение дало о себе знать, подумала она в панике, у нее нервный срыв. «Сейчас она сорвется. Надо послать за Родни... если бы я только могла дотянуться до телефона... но сначала я должна ее успокоить и отобрать у нее этот нож».