Страница 76 из 82
Глава 22
На следующее утро, вскоре после того, как пришел почтальон, у входной двери Мелиссы появилась Айрис, размахивая большим конвертом. Она явно была полна новостей; ее глаза сияли, а свежевымытые и непослушные волосы грозили вырваться из-под зажимов из черепахового панциря.
«Оно пришло!» — торжествующе объявила она.
«Что пришло?»
«Проспект Филиппа». Айрис последовала за Мелиссой в гостиную, сунула конверт ей в руку и опустилась на пол, скрестив ноги под складками своего зеленого платья-сарафана. «Давай... читай».
«Кто такой Филипп и чем он занимается?» — поинтересовалась Мелисса, вытаскивая из конверта глянцевую брошюру.
«Филипп Бонар», — сказала Айрис с улыбкой.
«А!» — сказала Мелисса. «Я спрашивала тебя о нем, когда ты вернулась из Франции, а ты вела себя очень уклончиво. У тебя ли страстный роман, когда ты каждую зиму уезжаешь на Юг?»
Улыбка Айрис стала явно застенчивой, но она ничего не ответила. Мелисса, заметив, как румянец заливает щеки подруги, сдержала улыбку и начала просматривать брошюру. Через несколько мгновений она подняла глаза и встретилась с парой нетерпеливых глаз.
«Что ты думаешь?»
«Выглядит увлекательно... но ты никогда не говорила мне, что интересуешься учебными курсами во Франции. Почему такая секретность?»
«Не знала, получится ли это», — сказала Айрис. «Вопрос капитала. Филипп не был уверен, что сможет собрать достаточно денег, чтобы купить более просторное помещение». Она прочистила горло и стала теребить подол юбки. «Помнишь, я рассказывала тебе, что он уже некоторое время руководит учебным центром для взрослых? Огромный спрос... в основном курсы языка и литературы... хотел расширить программу, включив ремесла, музыку и прочее, но для этого нужно было больше места. А потом он нашел этот потрясающий дом». Подол юбки стал увлекать ее внимание больше, чем когда-либо. «Он спросил меня — если все получится — не хотела бы я провести курс по искусству в июле».
«И ты собираешься? Да, я вижу, что собираешься». Мелисса пробежала глазами по списку преподавателей. Среди имен ее внимание привлекло имя Айрис Эш, всемирно известной дизайнерки тканей и акварелистки.
Айрис вздохнула от чистого восторга. «Дом просто великолепен! Прекрасный вид на горы!»
«Звучит увлекательно», — повторила Мелисса. Она собрала бумаги, и из них выпал листок. Она бросила на него взгляд, прежде чем положить его обратно. Это была регистрационная форма для будущих студентов Центра Cévenol d’Etudes, владельца Филиппа Бонара. Что-то пробудило ее память.
«Оставлю ее у вас, если хотите», — сказала Айрис, вставая на ноги и поправляя несколько метров зеленой ткани. «Посмотрите». Она взглянула в окно. «Хороший день. Пойдете позже поработать в саду?»
«Ммм?»
Айрис помахала рукой перед носом Мелиссы. «Проснись-проснись!»
«Извини, я задумалась». Это было слишком мягкое слово для того, что происходило в ее голове. Ее мозг щелкал, как машина, шестеренки вращались и сцеплялись одна за другой с лихорадочной скоростью.
«Собираешься записаться на один из курсов?» — с надеждой спросила Айрис. «Приходи и подтяни свой французский. Филипп — превосходный учитель». Она вздохнула мечтательно. «Мне пора. Увидимся позже».
Мелисса, гадая среди прочих мыслей, какие уроки Филипп давал Айрис, рассеянно улыбнулась. «Пока», — пробормотала она.
Айрис пристально посмотрела ей в лицо. «Ты где-то далеко. О чем ты думаешь?»
Мелисса сунула регистрационную форму в конверт с проспектом. «Не уверена, но, кажется, я нашла ответ на одну загадку. Потом объясню», — добавила она в ответ на поднятые брови Айрис. «Мне нужно выйти».
Как только Айрис ушла, Мелисса надела куртку и уличную обувь и вышла из коттеджа. Намеренно выбрав более длинный маршрут, чтобы избежать центра деревни и возможной встречи с кем-то из семьи Форд, она добралась до «Котсволд-Вью» как раз в тот момент, когда Элеонора возвращалась со Снаппи на поводке и корзиной для покупок в руке.
«Ты ранняя пташка!» — сказала Элеонора. Ее улыбка казалась чуть слишком яркой.
«У тебя есть минутка?» — спросила Мелисса. «Мне нужно с тобой поговорить. »
Элеонора на мгновение замялась, прежде чем ответить: «Да, конечно. Надеюсь, ты не против войти через заднюю дверь. Родни не любит, когда Снаппи входит через парадную, потому что он пачкает ковер в прихожей».
В небольшом застекленном вестибюле сзади дома Элеонора поставила корзину, осмотрела лапы собаки и вытерла их полотенцем.
«Осторожность не бывает лишней, правда?» — сказала она суетливо, открывая заднюю дверь. «Никогда не знаешь, по чему они ходят». В доме она переобулась, повесила куртку и поводок Снаппи на крючок, а перчатки и сумочку положила на комод из валлийского дерева. Затем она вымыла руки, тщательно высушила их и втерла в них крем.
«Я люблю ухаживать за своими руками», — объяснила она, не оборачиваясь. «Родни всегда рассказывает, какие прекрасные руки были у его матери». Она начала распаковывать покупки, перечисляя их по мере того, как доставала, и сверяя со списком. «Чай… яйца… печенье…» С тех пор как они вошли в дом, она ни разу не встретилась взглядом с Мелиссой. Она суетилась по кухне, раскладывая вещи, а затем достала чашки и блюдца из шкафчика. «Хочешь кофе?» — нерешительно спросила она.
«Спасибо». Мелисса вытащила стул из-под стола и села, пока Элеонора наполняла чайник, вставляла вилку в розетку, а затем стояла у раковины, уставившись в окно. «Сегодня хороший день, правда?» — сказала она, не оборачиваясь, и в ее голосе слышалась безэмоциональность человека, чьи мысли где-то далеко.
«Да», — согласилась Мелисса. Она помолчала. Оказалась бы она сама в подобной ситуации, ей было бы любопытно узнать причину визита. Возможно, Элеонора уже догадалась и предпочла бы не слышать об этом. Чайник зашипел, и она насыпала растворимый кофе в чашки и открыла пачку печенья, не произнося ни слова. Мелисса подождала, пока кофе не оказался на столе, и Элеонора, с видимым нежеланием, не села рядом с ней. Ее лицо было бледным, а под глазами были синие круги.
«Ты плохо выглядишь», — сказала Мелисса, вдруг забеспокоившись.
«Я вполне в порядке, честно». Элеонора размешивала кофе быстрыми, резкими движениями. «О чем ты хотела поговорить?» До этого она избегала взгляда Мелиссы с тех пор, как они вошли, но теперь пристально и непоколебимо уставилась на нее.