Страница 50 из 82
Сибил уже встала, ее глаза сияли. «Прямо за углом от колледжа. Как это захватывающе!»
Дом № 22 на Транмир-Гарденс представлял собой двухфасадный дом в стиле регентства, на котором были видны все привычные признаки того, что лучшие дни уже позади: облупившаяся штукатурка, вздувшаяся краска и провисшие водосточные желоба. За невысокой стеной растрепанная живая изгородь притаилась, словно линяющая курица, над кучей пустых банок из-под напитков и выброшенных пакетов из-под чипсов; пара неухоженных вечнозеленых деревьев, выросших до высоты крыши, скрывала дом от дороги и сильно ограничивала количество света, проникающего в убогие окна.
Сибил и Мелисса поднялись по лестнице, которая когда-то была внушительной, по бокам которой стояли высокие белые колонны, и пристально посмотрели на таблички рядом с рядом звонков в корродированной латунной рамке, прикрепленной к стене рядом с входной дверью. Одна была пустая, на двух были грубо напечатаны незнакомые имена, а на самой верхней было написано «Кароли» художественными заглавными буквами.
«Не особо помогает, да?» — сказала Сибил, нахмурившись.
«Подожди, я только что вспомнила», — сказала Мелисса. «Он живет в квартире на цокольном этаже».
Когда они спускались по ступенькам, на подъездную дорожку свернула потрепанная машина и остановилась в углу небольшого дворика. Водитель, худощавая фигура в твидовом пиджаке и серых фланелевых брюках, вышел из машины, бросил взгляд на двух женщин, а затем повернулся, чтобы порыться за передним сиденьем и достать громоздкий портфель и охапку папок. Этого взгляда было достаточно, чтобы его опознать.
«Это он!» — воскликнула Мелисса. «Простите, — обратилась она, — вы не мистер Брэди?»
Из-под высокого лба и под выразительными бровями на нее смотрели глубоко посаженные серо-карие глаза. Выражение лица было сдержанным и не слишком дружелюбным, а ответом на вопрос Мелиссы послужило резкое движение головой, которое явно говорило: «А что, если я и есть он?»
«Мы узнали вас по портрету», — сказала Мелисса. В его оборонительной манере не было и тени смягчения.
«Тот, что нарисовала вам Энджи Кароли», — добавила Сибил.
«Вы знали Энджи?» Мелиссе показалось, что выражение лица стало чуть менее враждебным. В голосе было что-то странное: он был хриплым и высоким, словно не мог определиться, является ли он легким тенором или гортанным меццо-сопрано. Лицо тоже было интригующим: его сильные черты подчеркивали коротко стриженные волосы и кожа, гладкая и румяная, как яблоко.
«Мы знали ее по колледжу», — объясняла Сибил. «Я училась в ее классе рисования — я Сибил Блисс — а это Мелисса Крейг, она преподает творческое письмо».
«Эдди Брэди». Тонкая рука крепко пожала руку каждой из них. «Энджи рассказывала о вас обеих. Если подумать, она же рисовала и ваши портреты, не так ли?» Они кивнули, облегченно вздохнув, что лед сломан. «Чем я могу вам помочь?»
«Не знаю, слышали ли вы, но, похоже, полиция подозревает одного из преподавателей колледжа в ее убийстве», — сказала Мелисса.
Эдди Брэди посмотрел то на одну, то на другую и сказал: «Думаю, я знаю, о ком вы говорите».
«Мы обе знакомы с этим господином и не очень довольны тем, как развиваются события, поэтому проводим собственное расследование».
«Миссис Крейг — писательница-криминалистка. Она много знает о расследованиях и прочем!» — пояснила Сибил, явно полагая, что это произведет впечатление.
Мелисса улыбнулась и покачала головой. «О, я не Шерлок Холмс! Просто мистер Уиллард — наш друг... а полиция иногда допускает ошибки. Мы знаем, что вы довольно хорошо знали Энджи, и подумали, что, возможно, вы захотите нам помочь».
На лице Эдди Брэди произошла необычайная перемена. В глубоко посаженных глазах отразилась скорбь, и ответ, когда он прозвучал, был нетвердым и произнесенным сквозь стиснутые губы. «Я рассказал копам все, что знаю».
«Пожалуйста. Это не займет много времени».
«О, ладно. Лучше заходите».
Гостиная квартиры в полуподвале была переполнена обветшалой мебелью и завалена книгами и бумагами. Эдди Брэди бросил на пол портфель с кучей папок сверху, снял твидовый пиджак и швырнул его в угол, а затем вытащил два стула из-под заваленного стола.
«Присаживайтесь. Как насчет чаю?»
Мелисса скорее почувствовала, чем увидела нервное колебание Сибил, когда они сели. «Вообще-то, мы только что пили чай, спасибо», — сказала она.
«О, ну, а я могу?»
«Конечно».
«Будет готов через минутку».
«Ну и ну!» — пробормотала Мелисса, когда дверь закрылась. «Об этом я не подумала». Прическа заслужила бы одобрение армейского офицера, а подобную одежду можно было увидеть в витринах мужских магазинов на любой центральной улице, но тело, скрывающееся под ней, было несомненно женским.
«О, боже!» — прошептала Сибил с некоторым беспокойством. «Я, конечно, слышала о таких людях...»
«Тсс!» — пробормотала Мелисса, сдерживая улыбку. Очевидно, Сибил вот-вот расширила свой кругозор. Через несколько минут дверь снова открылась, и Эдди вернулась с кружкой чая, пододвинула третий стул и села. «Мм, так лучше!» — сказала она, сделав несколько глотков. Она нашла испачканную подставку под пиво и поставила на нее кружку, на которой черными колючими буквами было написано: «Когда Бог создал мужчину, она просто шутила». «Ладно, теперь!» Она сидела, наклонившись вперед на стуле, положив руки на бедра так, что локти торчали в стороны. «Чем могу помочь, дамы?» Внешне она восстановила самообладание, но ее глаза были настороженными и грустными.
Осознавая, что Сибил стоит рядом, напряженная, как пациент в приемной стоматолога, Мелисса решилась.
— Насколько хорошо ты знал Энджи? — спросила она.
Эдди нахмурился. — Если ты пришла сюда, чтобы выпытывать…
— Прошу тебя, — Мелисса протянула руку. — Я не хочу тебя обидеть. Мы хотим выяснить, кто ее убил. Наверняка ты тоже этого хочешь, раз любила ее?»
«Любила?» Эдди издала резкий звук, который, возможно, должен был быть смехом, но прозвучал скорее как крик боли. Она схватила кружку с чаем, сжала ее обеими руками и уставилась в нее с таким выражением отчаяния, что можно было почти представить себе лицо погибшей девушки, отражающееся на поверхности жидкости.
«Прости, я не хотела тебя расстроить», — тихо сказала Мелисса.
Эдди поставила кружку и вытащила из кармана брюк платок размером с ладонь. С гневом она вытерла слезы, набежавшие на глаза. Прошло несколько мгновений, прежде чем она восстановила самообладание.