Страница 48 из 82
Глава 16
В четверг днем Мелисса пришла в колледж и застала Барни одного в учительской. Она тепло поприветствовала его, но он ответил лишь формальным кивком и тут же встал, собираясь уходить.
— Куда так спешишь? — спросила она. — Еще только полвторого, а ты кофе не допил.
— Мне нужно кое-что подготовить. Заберу с собой». Избегая ее взгляда, он схватил портфель, сумку и полупустую кружку и вышел. Опять Кен Харрис, с досадой подумала Мелисса. Он был настолько уверен, что Барни — его человек, хотя доказательств против него было недостаточно для ареста, что имел наглость предупредить его. Как только он вцепился в что-то зубами, он становился похожим на бультерьера; чтобы заставить его отпустить добычу, нужно было разжать ему челюсти… или предъявить столь же веские доказательства, чтобы разнести его дело в клочья. «Ну, так я и сделаю», — заявила Мелисса сквозь стиснутые зубы пустой комнате. «Подожди-ка, ты, тупоголовый коп!»
Она нашла свой реестр на обычном месте, а затем достала из ячейки «Вторник» папку с надписью «Линейный рисунок и акварель». Когда она открыла ее, оттуда вырвался слабый дуновение духов. Энджи двигалась в ауре мускуса, и вот он, прилипший к бумагам, с которыми она столько раз обращалась. Не эти ли духи обнаружила любопытная уборщица на пиджаке Родни Шерголда?
В конце папки лежал аккуратно напечатанный список имен и адресов, который она скопировала, прежде чем спуститься вниз, в офис Родни Шерголда. Он стоял, собирая книги со стола. Он поднял глаза, когда она вошла, коротко кивнул и начал рыться в бумагах резкими, нетерпеливыми движениями.
«Хотелось бы, чтобы они поспешили и нашли мне другую девушку», — раздраженно пробормотал он. — Очень неудобно, когда нет никого, кто бы поддерживал порядок.
— Уверена, что так и есть.
Если он и заметил сильный сарказм в словах Мелиссы, то не обратил на него внимания. Он снял пиджак со спинки стула и накинул его на плечи. — Сегодня днем у меня лекция в главном корпусе. Вам что-то нужно?
«Я хотела спросить, не могли бы вы дать мне адрес Энджи?» — сказала она небрежно. Конечно, она могла бы узнать его у секретаря казначея, но ей было интересно посмотреть, вызовет ли этот вопрос какую-нибудь реакцию. Она не разочаровалась: если бы прямо у него за ухом зазвенел пожарный звонок, он не выглядел бы более потрясенным.
«С... с чего вы взяли, что я это знаю?» Его бледное лицо приобрело тускло-розовый оттенок, а голос, и без того не отличавшийся силой и звучностью, превратился в жалобный писк.
Мелисса встретила его испуганный взгляд невинной улыбкой и осторожным смешением меда и уксуса в голосе, отвечая: «Я подумала, раз она работала на вас, у вас наверняка есть записка об этом... но неважно, я всегда могу спросить миссис Эллис. «О, простите, доктор Шерголд». Она подняла палец, и он нервно вздрогнул. «Вы заметили, что у вас на лацкане пятно от мела?»
«А? О, э-э, спасибо». Он слепо потеребил переднюю часть пиджака.
«Нет, на другом!»
Но Родни Шерголд, обычно такой нарядный и заботящийся о своем внешнем виде, не был заинтересован в меловых пятнах; его единственным желанием было избежать дальнейшей беседы с Мелиссой. Бросив на нее гневный взгляд, он схватил свои книги и бумаги и выбежал.
«Ну, — пробормотала Мелисса вслух, слушая, как его шаги стучат по коридору, а затем раздается хлопок входной двери, — вот уходит человек с виновным секретом. «Интересно...» Она оглядела комнату, и ее взгляд упал на стол, за которым обычно сидела Энджи. С него убрали бумаги; пишущая машинка была накрыта, а стул плотно придвинут к месту. Полиция, наверное, прочесала каждый ящик в поисках улик; там ничего не было. Но шкафчик в углу, за столом Родни Шерголда, предназначался для его личного пользования. Возможно, полиция там не искала; если нет, то, в конце концов, они могли упустить важную улику. Мелисса бросила свой журнал и сумочку на стул, обошла стол и попробовала открыть дверцу шкафа. Она была заперта.
«Черт!» — пробормотала она. Она взглянула на часы; через десять минут должен был начаться ее урок. Она снова попробовала открыть дверцу, а затем выдвинула верхний ящик в столе Шерголда. Он был глубиной всего два-три дюйма, скорее похож на лоток, разделенный на секции, в которых аккуратно лежали булавки, скрепки и другие мелкие канцелярские принадлежности. В одном из отсеков лежал ключ. Немного колеблясь и прислушиваясь к приближающимся шагам, она подняла его и попробовала в замке шкафа. Ключ подошел, и дверца распахнулась.
Это был узкий деревянный шкафчик с полкой вверху и перекладиной внизу. И полка, и пол были завалены книгами, коробками и папками, набитыми бумагами. Она наугад взяла какой-то запылившийся том и пролистала его. В нём были перепечатки докладов, представленных в местное антикварное общество — вероятно, исследовательский материал для книги о неолитических курганах. Она бросила его обратно на кучу.
На перекладине висела пустая вешалка. Вспомнив слова Глории, Мелисса сняла ее и понюхала, надеясь уловить какой-нибудь характерный запах, но ничего не почувствовала. Ну, это было, в лучшем случае, тщетной надеждой. В отчаянии она снова заперла шкаф, положила ключ на место и медленно поднялась наверх в свой класс.
Было неизбежно, что трагедия прошлой недели отразилась на работах участников писательского кружка. За редким исключением, это были размышления о смерти, утрате и неопределенности человеческого существования. Сибил сочинила стихотворение о мертвых цветах, каждый четверостишие которого заканчивалось строкой «И увядшие лепестки падают, один за другим, на землю», которое она прочитала вслух восприимчивой аудитории, с ноткой меланхолии в голосе и слезами на глазах.
К четырем часам настроение Мелиссы было на самом дне. Обычно она с удовольствием проводила четверги днем; сегодня же она была рада, когда занятие закончилось и начинающие авторы вышли, сжимая в руках свои шедевры и громко выражая благодарность.
Только Сибил Блисс задержалась. «Ты выглядишь уставшей, — сказала она. — Не хочешь зайти ко мне на чашку чая? Я живу всего в паре кварталов отсюда».