Страница 42 из 82
Она протянула руку, чтобы накрыть его ладонь своей. Она была холодной, как лед. «Ты замерз, — сказала она. — Ты же не болен, правда?»
Он перевернул ладонь так, чтобы ее рука лежала у него на ладони. «Я сегодня почти ничего не ел. Здесь я скоро согреюсь». Он слегка сжал ее пальцы, потом отпустил их и начал барабанить по столу.
«Постарайся расслабиться», — призвала она.
«Как я могу, когда зверь, убивший Энджи, все еще на свободе?» Он сделал глоток из стакана и начал нервно теребить столовые приборы. «Чем скорее его поймают, тем скорее она сможет упокоиться». В его голосе защемило; он был на грани срыва, и на мгновение Мелисса испугалась, что он разрыдается. «Прости меня», — сказал он, вытащив платок и промокнув им глаза и нос.
«Ничего, я понимаю».
«Да, думаю, ты понимаешь».
«Я потеряла дорогого мне человека, совсем неожиданно».
«Правда?»
«Отца моего сына, в автокатастрофе. Я думала, что мой мир рухнул». Она замялась. Зная моральные принципы Барни, она задалась вопросом, разумно ли она поступает, но лучше было быть честной. «Я была на втором месяце беременности, и мои родители сказали, что я опозорила их семью, и выгнали меня».
«Это было бесчеловечно!» Барни резко остановился, поднося ложку супа из моллюсков ко рту. В его восклицании не было осуждения, только потрясенная забота о ней. «Что же ты делала?»
«Мне повезло. Родители Гая позаботились о нас — о Саймоне и обо мне».
Они доели первое блюдо в тишине. Барни, казалось, обдумывал то, что только что узнал; несколько раз он пристально смотрел на Мелиссу через стол. Пламя свечи в янтарном стеклянном абажуре бросало тени, подчеркивавшие темные круги под его глазами.
Официант унес их пустые тарелки и принес огромные порции жареной по-южному курицы. Мелисса отказалась от предложения Барни выпить вина и попросила минеральную воду.
«Живя в глуши, я не могу позволить себе лишиться прав».
«Как разумно. Я присоединюсь к тебе».
По взаимному согласию, казалось, они до конца обеда говорили обо всем, кроме той единственной темы, которая занимала их обоих. Первым к ней вернулся Барни, капая сливки в кофе и наблюдая, как они образуют спираль на поверхности.
«Как ты думаешь, сколько продлится суд?» — спросил он. Когда Мелисса не ответила сразу, он нетерпеливо помахал рукой. «Ты же разбираешься в таких вещах. У тебя наверняка есть какое-то представление».
«Сказать невозможно. Довольно часто полиция просит о предварительном заключении, чтобы у них было время провести дополнительное расследование, собрать доказательства и так далее. И тогда может пройти несколько недель после передачи дела в суд, прежде чем начнется судебный процесс». Мелисса на мгновение сосредоточилась на ненужной задаче — размешивании своего несладкого черного кофе. «Конечно, — продолжила она, избегая его взгляда, — все это при условии, что ему будут предъявлены обвинения».
«Что ты имеешь в виду?»
Она вздрогнула, увидев возмущенное недоверие на лице Барни, и ей потребовалось некоторое мужество, чтобы сказать то, что она должна была сказать. Было справедливо предупредить его, что арест Рика, не говоря уже о суде и осуждении, ни в коем случае не был предрешенным.
«Я имею в виду, что без доказательств они не могут предъявить обвинение».
«Ты хочешь сказать, что они его отпустят? Он уйдет от наказания? Это чудовищно!» Он уставился на Мелиссу, как будто считая ее ответственной за эту потенциальную судебную ошибку.
«Возможно, доказательства есть — я не знаю. Но если их нет, если он сможет убедить их, что он невиновен...»
«Невиновен? Ты с ума сошла?» Он начинал волноваться, и его голос становился все громче.
«Тсс! Люди услышат!» — предупредила она.
«Говорю тебе, это он сделал!» — прошептал он в панике. «Он обязательно это сделал. Его семья объявила вендетту или как там это называется!»
«Ты должен признать, что это звучит немного надуманно и мелодраматично».
«Итальянцы мелодраматичны!»
«Иногда, да, но я не могу не задаться вопросом, возможно ли, чтобы молодой человек, стоящий на пороге успешной карьеры и, возможно, планирующий жениться на другой девушке, мог…» — Мелисса замолчала. То, что она делала, было просто невероятно. Именно Айрис, высказывая сомнения в виновности Рика, заставила её выступить в роли «адвоката дьявола». И снова мысль о том, что если не Рик, то, возможно, убийцей был Барни, вернулась, чтобы мучить её. Косвенная упоминание о Лу было ошибкой; если он это уловил и ей пришлось бы признать, что она знает больше, чем ему сказала, он бы больше никогда ей не доверился.
Тем не менее, по смеси обиды и враждебности на его лице было ясно, что ее слова ранили его. «Ты думаешь, что я убил ее, да?» — прошипел он едва слышным голосом.
«Нет, Барни, конечно же, нет!» Она протянула к нему руку, но он отдернул свою и откинулся на спинку стула, дистанцируясь от нее. На другой стороне стола в его глазах отражалось пламя свечи; двойные образы казались растущими и излучающими собственное жгучее тепло.
«Мне в это трудно поверить», — сказал он сдержанно. Его лицо стало твердым, как кремневый камень, кожа натянулась и побледнела. Он поманил официанта; во время короткой церемонии оплаты счета, вручения чаевых и слов благодарности за прекрасный вечер и вкусную еду он постоянно и намеренно избегал ее взгляда.
«Где ты оставила машину?» — спросил он, когда они вышли на тротуар. В его тоне слышалась та же окончательность, что и в звуке закрывающейся за ними двери.
«Прямо за углом».
«Я провожу тебя туда».
«Не нужно».
Он горько рассмеялся. «Может, ты не чувствуешь себя в безопасности со мной в переулке!»
«О, Барни, прошу тебя! Ты все не так понял. Я никогда не хотела намекнуть...»
«Забудь об этом. Никто тебя не осудит».
Они дошли до места, где была припаркована «Гольф». Он протянул руку за ее ключом, открыл дверь водителя и придержал ее, пока она устраивалась на сиденье.
«Увидимся», — сказал он, бросая ключ в ее протянутую ладонь и захлопывая дверь.
Она опустила стекло, пытаясь придумать, как исправить ситуацию. Все, что ей пришло в голову, было: «Спасибо за прекрасный ужин».
«Не за что», — ответил он и отвернулся.