Страница 34 из 82
«Вы имеете в виду, что Рик должен сдаться? Но он не убивал Энджи! Она уже была мертва!» — в этих словах звучала страстная, не поддающаяся логике убежденность влюбленной девушки. «Мисс Крейг, пожалуйста!» — снова взмолилась она, — «позвольте мне прийти и поговорить с вами!»
Конечно, Мелисса была обязана закончить разговор, не вызвав подозрений у девушки, и немедленно передать номер телефона полиции. Ну, так она и поступит, заверила она свою совесть, после того как выслушает, что скажет Лу. «Не знаю, чем я могу помочь, но приходи, если хочешь», — согласилась она. Пятнадцать минут любопытства писательницы.
«О, мисс Крейг, спасибо!» Слова почти заглушило облегчение. «Как я до вас доберусь?»
«Поезда отправляются из Паддингтона. Сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться туда?» Мелисса удержалась от того, чтобы задать очевидный вопрос; девушка могла бы заподозрить предательство, если бы она захотела узнать ее точное местонахождение.
«Не знаю. Может, полчаса».
«Подождите минутку». Мелисса порылась в ящике и вытащила расписание, взглянув на часы. «В одиннадцать идет поезд — вы должны успеть на него. Купите билет до Стоубриджа, и я встречу вас на вокзале».
«Вы такая добрая. Мисс Крейг, вы никому не расскажете?»
«Я никому не скажу, что ты едешь ко мне, — пообещала Мелисса, — но если у тебя есть какая-то важная информация, полиция должна об этом узнать. Ты же понимаешь это, да?»
«Да, но сначала я хочу поговорить с тобой». Слова с трудом вырывались сквозь рыдания.
«Садись на этот поезд», — сказала Мелисса. Она прервала неловкие слова благодарности и положила трубку. Вот и все, что осталось от ее намерений поработать. Неважно, это было гораздо интереснее. Правда, ей придется что-нибудь приготовить на обед, а не довольствоваться бутербродом. Но сначала она пойдет на прогулку, как обещала себе. Это поможет прояснить мысли и подготовиться к тому, что скажет Лу.
Выйдя из коттеджа, Мелисса перелезла через перелаз и направилась по тропинке, которая вела мимо церкви в деревню. В дальнем углу церковного двора женщина ухаживала за могилой; она наклонилась над каменной урной, чтобы расставить свежие цветы, а затем стояла тихо, склонив голову и сложив руки. «Скоро, — с грустью подумала Мелисса, — настанет очередь дяди Витторио и тети Розины скорбеть у могилы своей племянницы. Какая трата молодой жизни».
У церкви она с удивлением увидела Снаппи, привязанного к водосточной трубе. Он наконец принял ее как друга и, когда она подошла, начал скулить и извиваться от радости. Наклонившись, чтобы погладить его, она заглянула в притвор. Внутренняя дверь была открыта, и через нее она заметила Элеонору Шерголд, сидящую на одной из скамеек. Мелисса почувствовала укол совести. Убийство, должно быть, стало для нее сильным потрясением, и она, без сомнения, глубоко беспокоилась о том, как это повлияет на ее мужа; ей следовало навестить ее вчера или хотя бы позвонить. Она прошла на цыпочках по проходу и села рядом с неподвижной фигурой.
Элеонора смотрела на алтарь. Она не повернула головы, когда вошла Мелисса, и на мгновение показалось, что она не заметила ее присутствия. Мелисса коснулась ее руки; она все еще не шевелилась, но, словно открыли кран, слезы хлынули из ее глаз и начали течь по лицу. Она не пыталась их вытереть, и одна за другой они капали с носа и подбородка на руки, сложенные на коленях. Это было словно статуя, которая начала плакать.
«Все это, наверное, ужасно для тебя», — тихо сказала Мелисса. Она достала из кармана бумажную салфетку и протянула ее. «Вот, возьми. Она совсем чистая».
Ее слова словно развеяли чары. Элеонора сдержала стон, закрыла лицо руками и тихо зарыдала. Мелисса обняла ее и погладила по плечу.
«Ну-ну... все хорошо... все хорошо», — утешала она.
Все еще скрывая лицо, Элеонора начала яростно качать головой из стороны в сторону. «Они... думают... что Родни... это сделал!» — выдохнула она между рыданиями. «О Боже, что же мне... что же нам делать?»
«Родни? О, только не это!»
«Они допрашивали его. Он совсем измучился от беспокойства, а репортеры не дают ему покоя. К нам домой приходил детектив и забрал несколько его вещей... это как кошмар!» Она скомкала платок в комок, и Мелисса, порывшись в кармане, сумела найти еще один.
«Послушай, Элеонора, — сказала она мягко, — ты должна понимать, как работает полиция. Они очень тщательно допрашивают всех, просто чтобы убедиться, что выяснят каждую мельчайшую деталь, которая может пригодиться. Это не значит...»
Еще сильнее качая головой, Элеонора начала разрывать вторую салфетку.
«Они подозревают Родни! Я знаю, что подозревают... они сняли у него отпечатки пальцев!»
«У нас взяли отпечатки пальцев. Честно говоря, это просто стандартная процедура. Проверяют всех, кто связан с Энджи — её коллег, друзей, студентов из её художественной студии...»
Элеонора опустила руки и повернулась к Мелиссе, на её покрытом пятнами и опухшем лице отразилось недоумение. «Её студенты? Они думают, что это мог быть кто-то из них?»
«Не обязательно. Это просто для сравнения с отпечатками, которые могут найти в ее квартире — например, на орудии убийства. Как только кого-то исключат из числа подозреваемых, отпечатки уничтожают».
Элеонора явно не была убеждена. «Ужасно даже думать, что Родни подозревают», — прошептала она.
«Уверена, ты ошибаешься. На самом деле, они уже ищут кого-то другого».
Напечатанное лицо Элеоноры выразило смесь надежды и страха. «Я знаю, что они допрашивали мистера Уилларда, но ведь именно он ее нашел».
«Нет, не Барни. Кто-то другой, бывший парень Энджи».
«Парень?» На лице Элеоноры вновь отразилось недоумение, словно ей было трудно понять значение слов Мелиссы.
«Похоже, она его бросила, что может быть мотивом».
«Конечно, должен быть мотив, не так ли?» Элеонора начала успокаиваться; она перестала плакать, вытерла глаза и погладила волосы быстрыми, суетливыми движениями своих маленьких белых рук. «Они же не могли всерьез думать, что у мужчины в положении Родни мог быть мотив убить маленькую секретаршу, не так ли?»
Если бы это не было так трагично, это было бы смешно. Преданность Элеоноры своему мужу граничила с поклонением. Ей, похоже, не приходило в голову, что он может страдать от каких-либо обычных мужских слабостей.
«Я уверена, что все будет хорошо», — повторила Мелисса. «Постарайся не волноваться».
«Вы очень добры». В глазах Элеоноры все еще читалось беспокойство, но она вновь обрела самообладание.