Страница 24 из 82
«Хлопья подойдут».
«Накладывай себе сама. Я выставил миски и ложки. Вот молоко». Он достал синий кувшин из холодильника.
«Спасибо». Она насыпала мюсли в керамическую миску, полила их молоком и села. Он принес на стол две кружки кофе и сел на стул напротив нее. Его глаза утратили прежний призрачный взгляд и теперь открыто изучали ее черты лица.
«Я не много рисовал портретов, — сказал он, — но хотелось бы однажды нарисовать тебя, такой, какая ты есть».
«Ты имеешь в виду в этом?» Она взглянула на халат.
«Да. Нет, передумал, без него». Тон был деловым; это говорил художник, но мужчина вдруг выглядел растерянным, как будто боялся обидеть ее. Его щеки покраснели, и она рассмеялась.
«Вы сами себя шокировали!»
Он улыбнулся с сожалением. «Дело в том, что у меня не было много отношений с женщинами», — признался он. «После того как Бекки и ребенок умерли, я уехал и надолго погрузился в работу. Когда я вернулся в мир, я почувствовал себя немного как Рип Ван Винкль... отчужденным».
«Думаю, я понимаю, как вы себя чувствовали. Я однажды пережила нечто подобное».
«Правда?» Он налил молоко в кофе и размешал его; она была рада, что он не стал выпытывать подробности. «Что заставило вас начать писать детективы?» — спросил он после паузы.
«Моя свекровь отправила меня на курсы творческого письма, потому что считала, что я стала слишком задумчивой и жалею себя. Я обнаружила, что у меня неплохо получаются криминальные рассказы. Потом рядом с нами поселился сотрудник уголовного розыска, мы познакомились, он подсказал мне идею для романа, и с того момента все как-то пошло».
Он нахмурился, глядя в свою кофейную чашку, беспокойно вертя ее между длинными тонкими руками. Кончики его пальцев сплющились, и коротко подстриженные, продолговатые ногти побледнели под давлением.
«Ваша свекровь? Вы… Я полагал… то есть, я не знал, что вы все еще замужем», — сказал он, чувствуя себя неловко.
«Я не замужем. Гай умер много лет назад».
«Мне очень жаль». Несмотря на эту стандартную формулу, ей показалось, что он выглядит облегченным. Роман с замужней женщиной, даже с той, которая давно жила в разлуке с мужем, глубоко потряс бы его чувство морали.
Он поставил кружку, взял нож и начал вырезать углубления на скатерти. «Полагаю, вы знакомы с полицейскими процедурами?» — спросил он.
«Да, довольно хорошо».
«Как долго они еще будут играть со мной в эту игру в кошки-мышки?»
Она уставилась на него, нахмурившись. «Что ты имеешь в виду?»
«Я же тебе говорил, они думают, что я убил Энджи... но меня отпустили». Напряжение вернулось, его голос звучал прерывисто и отрывисто. «Полагаю, они снова затащат меня в участок и будут задавать те же ужасные вопросы, пока я не сломаюсь и не скажу то, что они хотят услышать. У меня нет алиби на вторник вечером. Они думают, что у меня был мотив, что я убил ее в приступе ревности и только притворился, что нашел ее. Я не могу доказать, что я этого не делал».
«Тебе и не нужно», — заметила она. «Это они должны доказать, что ты это сделал».
«Они подумают, что ребенок был моим».
«Есть тесты, которые могут это выяснить. Тебе нечего бояться, если ты говорил правду».
«Если?» Он посмотрел на нее с каким-то потрясенным отчаянием. «Ты же мне вообще не веришь!»
«Но я верю тебе». Она затаила зарождающееся сомнение в глубине своего сознания. «И полиция в конце концов поверит, когда найдет настоящего убийцу. Расследование только началось — будет масса зацепок, по которым нужно работать». Она старалась звучать уверенно и осведомленно, глядя ему прямо в глаза. Он смотрел на нее как больной человек, боящийся смерти.
«Теперь послушай», — сказала она, быстро перечисляя пункты на пальцах. «Во-первых, им нужно составить полную картину жизни Энджи... ее биографию, семью, близких друзей и так далее. Затем они проверят всех, с кем она работала, других жильцов дома, студентов из ее художественной группы, соседей, которые могли видеть, как кто-то приходил или уходил примерно в то время, когда ее убили. Им придется опросить десятки людей. Ты был очевидной отправной точкой, потому что именно ты ее нашел, но нескольких из нас уже допросили и сняли отпечатки пальцев. Они послали человека в колледж; даже мисс Нотт пришлось пройти через это. Она не курила как минимум полчаса и была в ужасном нервном состоянии, когда ее вызвали!»
Очень медленно он расслабился под градом успокаивающих слов; в конце он даже смог слабо улыбнуться. «Бедная старушка Кнотт! Я как будто вижу это перед глазами!»
«Постарайся не зацикливаться на этом и не дай им вывести тебя из себя». Она была готова раскрыть, что старший инспектор Харрис был ее другом — ну, может, не другом, скорее знакомым и советником — и что она, возможно, сможет узнать, по каким еще зацепкам он идет, но решила этого не делать. Вместо этого она допила кофе и встала, чтобы отнести пустую кружку и миску с хлопьями к раковине. «Может, помоем посуду, прежде чем уходить?»
«Не беспокойся». Он взглянул на часы. «Нам пора выходить, если ты уверена, что не против?»
«Конечно, нет».
Снаружи Мелисса на мгновение замерла с ключом в дверце машины, оглядываясь на коттедж. Прошлой ночью, в холодной темноте, он казался почти зловещим; а сегодня утром он стоял на лесной поляне, словно выплывший из сказки, с круглыми пятнами лишайника, образующими золотые блюда на освещенной солнцем крыше. Ухоженный участок газона был окружен цветами и оживал от стай скворцов, отправляющихся на поиски еды.
«Как красиво!» — сказала она. «Прямо как домик трех медведей».
Барни слабо улыбнулся. «По крайней мере, этот Папа-Медведь не съел Златовласку!» Это было почти так, будто он прочитал и понял страх, который время от времени грыз его разум. «Да, в это время года здесь прекрасно». Он устроился на пассажирском сиденье «Гольфа» и потянулся за ремнем безопасности. «Зимой здесь не так весело, когда дорога превращается в трясину. Первым делом, когда я сюда переехал, я купил полноприводную машину». Словно для того, чтобы не затронуть больше никаких тревожных тем, он продолжал говорить о машинах, пока они не доехали до окраины Стоубриджа.
«Высади меня здесь», — сказал он, когда они влились в колонну машин, ползущих к центру города. «Я могу пройти через парк, а ты можешь свернуть на светофоре и ехать прямо домой».
«Хорошо». Она припарковалась у обочины, и он вышел. Перед тем как закрыть дверь машины, он наклонился и сказал:
«Ты еще приедешь?»