Страница 21 из 82
«Я зашел в офис в понедельник утром. Я собирался извиниться, но там был Родни Шерголд. Он смотрел на синяк на ее щеке. Должно быть, мой перстень зацепился за нее; кожа была повреждена». На мгновение казалось, что угрызения совести мешают ему говорить. «Я был потрясен, подумав, что я сделал с ней такое», — закончил он шепотом.
«Продолжай», — подтолкнула Мелисса.
«Она говорила Шерголду, что наткнулась на открытую дверь. На его лице было выражение, которого я никогда раньше не видел, которое я никогда не мог бы себе представить. Оно было почти нежным, а она... она улыбалась, заигрывая с ним. Я вышел. Не думаю, что кто-то из них меня заметил».
«Ты видел ее после этого?»
«Во вторник днем, когда она шла на занятия, болтала со студентом, как будто у нее не было ни одной заботы. У меня не было возможности с ней поговорить. Я плохо себя чувствовал. У меня болел живот — наверное, из-за нервов. Вечером я пытался позвонить ей, чтобы извиниться, но линия была занята. Когда она не появилась в колледже в среду, я забеспокоился и позвонил ей несколько раз, но ответа не было, поэтому сегодня утром я пошел к ней... и нашел ее».
Он встал и подошел к окну. Это было так, будто актер только что произнес эпилог трагедии и отступил, чтобы занавес опустился... но пьеса была далека от завершения.
Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошла полная женщина с метлой в одной руке, тряпкой для пыли в другой и пластиковым пакетом под мышкой, сердито поглядывая на то, что комната занята.
«У вас что, нет домов, куда можно пойти?» — спросила она.
«Простите, мы разговаривали и забыли о времени». Мелисса собрала свои вещи и осторожно взяла Барни за руку. «Пойдем, мы мешаем». Он механически поднял портфель и папку, а уборщица, ворча про себя, начала опустошать мусорные корзины. Мелисса повела его вниз по лестнице и вывела из здания. Он огляделся, словно заблудившись, и зажмурился от солнечного света, как человек, выходящий из темноты; у подножия лестницы он споткнулся и чуть не упал.
«Ты не в состоянии сесть за руль», — сказала Мелисса, когда они пересекали почти пустую парковку. «Где ты живешь?»
«В Эджбери. Думаю, ты никогда не слышала об этом месте. Оно находится в глуши».
«Как раз, это недалеко от моей деревни. Позвольте, я отвезу вас домой».
«Вы очень добры». Он звучал уставшим и апатичным.
«А как насчет еды? Что у вас есть дома?»
«Не много. Обычно я хожу в супермаркет по четвергам».
«У меня есть куриная запеканка, которую нужно только подогреть. Ее хватит на двоих — как насчет того, чтобы поделиться ею со мной?»
«Вы очень добры», — повторил он.
«Не за что». По крайней мере, он реагировал на практические предложения, и ему станет гораздо лучше, если он покушает. «Мы можем вернуться за вашей машиной позже».
«В этом нет необходимости. Если вы не против отвезти меня домой, утром меня подвезет кто-нибудь из деревни. Я принимаю ваше приглашение на ужин, если вы уверены, что это не доставит вам никаких хлопот». Он произносил эти формальные фразы, как школьник, вспоминающий правила хорошего тона.
«Никаких хлопот», — бодро ответила Мелисса, открывая дверь машины.
«Ты с ума сошла», — сказала она себе, пристегивая ремень безопасности и включая зажигание. «Этот человек находится под подозрением в убийстве. Сейчас он кажется достаточно спокойным и рассудительным, но он может быть не в себе. Его может вывести из себя что угодно; ты просто напрашиваешься на неприятности». И все же она не боялась. Она медленно направилась к выезду, осторожно преодолевая лежачие полицейские, установленные колледжем, чтобы удержать от превышения скорости неудачливого гонщика «Гран-при». Рядом с ней сидел Барни с закрытыми глазами, положив руки на бедра. Его длинные пальцы лежали широко раздвинутыми, уже не дрожали, а были расслабленными и неподвижными. Она представила, как они держат карандаш или кисть, создавая образы на чистом листе бумаги или холсте. Трудно было представить такие руки в момент совершения убийства.
Его глаза оставались закрытыми, пока она не остановилась у «Хоторн Коттедж» и не выключила двигатель. Он поднял голову и огляделся вокруг, как человек, пробудившийся от долгого сна.
«Я здесь живу», — сказала она. Ни слова не сказав, он вышел из машины и последовал за ней в дом. Айрис, полопавшая свой огород, посмотрела в их сторону и помахала рукой. Когда она накормит Барни и отвезет его домой, она пойдет и расскажет Айрис, что произошло. Вероятно, та позже узнает об этом по телевизору или из местной газеты и будет просто разрываться от любопытства.
Барни съел еду и выпил вино, которые Мелисса поставила перед ним, и вежливо поблагодарил ее, когда трапеза закончилась. Она сварила кофе и отнесла поднос в гостиную; он отметил прекрасный вид и сказал, что хотелось бы когда-нибудь нарисовать его. Он оглядел ее книжные полки и спросил, что она сейчас пишет. Они заговорили о книгах и картинах, и по мере того как прошел вечер, отчасти исчезла та мучительная печаль из его глаз. С тех пор, как они покинули колледж, о трагедии не упоминалось.
В девять часов Барни сказал, что ему пора домой. До Эджбери было недалеко, и на тихих улочках они не встретили ни одной машины. Его коттедж, окруженный деревьями, был еще более уединенным, чем дом Мелиссы, и в угасающем свете тени приобретали чужеродный, почти угрожающий вид. Барни открыл дверь машины, и в салон ворвался холодный ветер. Мелисса задрожала.
— Не зайдешь на пару минут выпить чего-нибудь? — Она замялась. — Пожалуйста, — настойчиво сказал он.
Лучше не стоит, предупреждал голос в ее голове. Просто пожелай ему спокойной ночи и уходи. С ним теперь все будет в порядке, худшее уже позади.
— Почему бы и нет? — сказала она и вошла с ним в дом.
Мебель в его гостиной была старой, кресла — поношенными, но выглядели удобными, и все казалось чистым, хотя и немного неубранным. Здесь были яркие занавески, торшер с абажуром, украшенным розами, камин, по обе стороны от которого стояли заставленные книгами полки, и картины на побеленных стенах. На столе, среди разбросанных газет и пустого бокала, стоял фарфоровый кувшин со свежими тюльпанами. Это была уютная комната, комната здравомыслящего и чуткого человека.
«Что вы будете пить?» — спросил он. Она попросила небольшую рюмку бренди, и пока он доставал графин и бокалы из старинного углового шкафа, она начала рассматривать одну из картин — акварель с изображением деревни в Котсуолде.
«Ваша?» — спросила она, и он кивнул. «Мне нравится».