Страница 13 из 82
Глава 6
Ирис вернулась в конце марта из Прованса, где несколько лет назад она купила отремонтированный коттедж в небольшом городке в нескольких километрах от Авиньона. Она выглядела счастливой и здоровой; ее нежная кожа была загорелой, а глаза сияли. Климат там ей подходил, сказала она, и она, очевидно, завела там много друзей. В своем обычном лаконичном стиле она рассказывала о мягких зимних днях, проведенных на свежем воздухе за рисованием, и о вечерах в местных ресторанах в компании соседей. Были также интригующие упоминания об одном месье Бонарде, который руководил небольшим частным «культурным центром» и который, как догадалась Мелисса, возможно, имел какое-то отношение к той общей атмосфере благополучия, которую Айрис привезла с собой домой. Со временем, возможно, она раскроет больше.
Тем временем она потребовала, чтобы ее поставили в известность с новостями из деревни.
«Нет ничего особенного, о чем я не рассказала бы тебе в письмах», — сказала Мелисса.
«Никаких бедствий или скандалов?»
«Ничего, что могло бы попасть в заголовки газет».
В первый полный день пребывания дома, после ужина, они устроились перед камином Ирис: Мелисса в кресле, а Ирис — на своем любимом месте на коврике у камина с Бинки на коленях.
«Расскажи мне о твоем классе. Есть уже какие-нибудь начинающие Шекспиры?»
«Вряд ли. У одного-двух были опубликованы отдельные фрагменты, а у нескольких других есть довольно большие перспективы. Есть одна, Сибил Блисс, которая пишет стихи о цветах. В прошлом месяце одно из ее стихотворений приняли в журнал «Мадам», и она была просто в восторге!»
«А кто этот Барни, о котором ты так много пишешь в письмах?»
Мелисса, почувствовав, что ее допрашивают, ответила нарочито небрежно.
«О, это парень, который руководит художественным отделом».
«У тебя случайно нет ничего о нем?»
«Конечно, нет!» Мелисса избегала пронзительного взгляда Айрис. «Зато он привязан к Энджи. Похоже, он считает себя ее опекуном». Она услышала нотку резкости в собственном голосе и это ее раздражило.
«Насколько я слышала, эта девчонка сама о себе позаботится», — прокомментировала Айрис с лукавым выражением лица, которое Мелисса проигнорировала.
«Я тоже так думаю, но Барни почти фанатично ее опекает. Однажды я зашла в кабинет Родни Шерголда и застала его, как он, словно викторианский папа, читал ей лекцию о врожденной порочности мужчин».
«Удивительно, что она это терпит».
«О, она просто улыбается и соглашается со всем, что он говорит».
«А потом идет своей милой дорогой!»
«Наверное».
«Барни, похоже, чудак».
«Не больше, чем любой другой художник!» — возразила Мелисса. «Хотя он может быть агрессивным», — добавила она задумчиво. «Я думала, он собирался избить Дага на днях после одной из его непристойных шуток. О, и он подозревает Родни Шерголда в нечестных намерениях».
Айрис не поверила своим ушам и громко рассмеялась. «Этот напыщенный дурак? Его интересуют только он сам и древняя история, именно в таком порядке».
«Ммм... может быть». Мелисса задумалась, вспомнив тот день, когда дверь в офис была приоткрыта и она вошла, не постучав. Родни Шерголд стоял за спиной Энджи, которая сидела за своим столом и, казалось, привлекала его внимание к чему-то на листе бумаги в своей печатной машинке. В этом не было ничего необычного, за исключением того, что он наклонился вперед, положив руку ей на плечо, большим пальцем лаская ее шею, глядя скорее на нее, чем на бумагу, и с тем же глупым выражением лица, которое появлялось у Айрис, когда она разговаривала с Бинки. Увидев Мелиссу, он резко отдернул руку и выпрямился, как неуклюже управляемая марионетка, а на его худых щеках промелькнул легкий румянец.
Глаза Айрис блестели в свете костра; ее интерес был возбужден уклончивым ответом Мелиссы. — Ты что-то заметила? Рассказывай же!
Мелисса пересказала случившееся. — Наверное, это ничего не значит, — сказала она, думая об Элеоноре и надеясь, что это действительно так. — Но он действительно выглядел виноватым, когда меня увидел. Это было, честно говоря, довольно забавно. Энджи, конечно, даже глазом не моргнула».
«Это меня не удивляет. Интересно, не догадалась ли она, что же Элеонора в нем нашла!» — злорадно предположила Айрис.
«Или он слышал о своем прозвище и пытается оправдать его», — сказала Мелисса. «В этой девушке есть что-то такое... все у нее с рук едят. На самом деле это неудивительно. Она просто излучает очарование, да и невероятно красива. Кстати, раз уж зашла речь о Шерголдах, я пыталась уговорить Элеонору записаться на курсы рисования, но безрезультатно. Может, ты сможешь переубедить ее? Я видела некоторые ее работы, и мне кажется, они довольно хороши».
«Попробую, когда увижу ее в следующий раз. Не хочу думать о том, что талант пропадает зря».
«Это, может, поднимет ей настроение. Тот ужасный маленький человечек промыл ей мозги, заставив поверить, что она ни на что не годна». Мелисса встала и зевнула. «Позволь мне помочь тебе с посудой, а потом я пойду домой».
«Не беспокойся о посуде. Глория придет утром».
Наступила и прошла Пасха. Во время коротких каникул Мелисса, то подвергаясь притеснениям, то ласкам со стороны Айрис, проводила большую часть каждого дня в саду, возделывая свой огород. Она копала и полола, вырывала сорняки и сеяла часами напролет. У нее болела спина, но часы, проведенные на свежем воздухе, казалось, возродили ее творческие способности, и сюжет ее книги наконец-то начал складываться воедино. Едва она успела это осознать, как каникулы закончились, и колледж вновь открыл свои двери.
Было приятно увидеть в списке участников писательского кружка все имена прошлого семестра и несколько новых. Казалось, все вернулись отдохнувшими и полными энергии. Сибил Блисс, которая провела Пасху на островах Силли, принесла новый сборник стихов о цветах, а в конце занятия, когда остальные уже ушли, задержалась и нерешительно положила папку на стол Мелиссы.
« «Не хотели бы вы на них взглянуть?» — спросила она и разложила полдюжины акварельных картин с изображением цветов. Мелисса достаточно научилась у Айрис, чтобы понять, что они были хороши, если не выдающимися, и она тепло их похвалила.