Страница 82 из 84
— И вообще, знаешь, на любой вопрос о том, что ты можешь вдруг воспитать своего сына неправильно, тебе бы стоило замечать о том, что ты, помимо своего сына, воспитывала ещё чьего-то другого.
Это Романов рассуждал о том, что нам как-то надо будет общаться с родителями Бориса по поводу Тимофея.
— Я всё это понимаю. — Холодно произнесла я. — Да только, знаешь, от этого не легче.
Кирилл остановился, сделал шаг вперёд и склонил голову к плечу.
— Жизнь вообще ужасно сложная штука. Настолько, что иногда вчерашние близкие становятся сегодняшними чужаками. И наоборот. Я ехал стрясти с нерадивого бизнесмена бабки. А в итоге...
— Что в итоге? — Усмехнулась, глядя Романову в глаза.
— А в итоге вляпался.
В декабре Кирилл пригласил меня на ещё одну свадьбу друзей. Отец бурчал и косил глазом:
— Так, в случае экстренной ситуации ты знаешь, что делать.
И вот папа научил меня за это время стрелять. Он возил нас с Васькой на стрельбища. Он бы ещё и Тимку, конечно, повёз, но говорил, что ему пока рано.
Поэтому сейчас он взмахнул рукой в сторону домашнего сейфа и коротко заметил:
— А вот это возьми с собой.
Но на этот раз обошлось без эксцессов. Романов преподнёс наше явление не совсем правильно — он сказал:
— Это моя невеста, Яна Дарницкая.
И у меня щёки полыхали.
Но зато после свадьбы, в машине, когда я уже точно и основательно была в разводе, было настолько жарко, что пламенела даже одежда.
В мае меня снова украли.
По-хамски, нагло.
Просто машину со всех сторон зажали внедорожники и везли меня вплоть до набережной, где стояла миниатюрная офигенная яхта. Романов появился на палубе в светлых брюках и белой рубашке с расстёгнутым воротом.
— Мне кажется, у тебя любимый фильм «Кавказская пленница».
Романов пожал плечами.
— А мне кажется, что у тебя любимый фильм «Угнать за тридцать секунд». Ты где так водить научилась? Ты хоть знаешь, где тормоз?
— Знаю. Стоит напротив меня и задаёт глупые вопросы.
Романов рассмеялся, шагнул ко мне и обнял. Ладонь легла на Тимкины волосы и Кирилл подмигнул моему сыну.
— Привет, чемпион. Спустись вниз, у меня там для тебя подарок.
Подарком оказалась какая-то модная, офигенная тачка в миниатюре на радиоуправлении.
А потом Кирилл, ухмыльнувшись, тихо произнёс:
— Может быть, прекратишь бегать от меня?
— Нет.
Но ещё через год, находясь в гостях у родителей Кирилла, точнее у Илаи с Константином, произошло странное.
— Ты не видел мои противозачаточные таблетки?
Кирилл, сонный, растрёпанный, сидел на краю постели и не мог прийти в себя. У него вообще с подъёмами была большая беда, потому что он ложился спать в четыре утра, а в шесть или в семь уже одевался на пробежку.
— Какие противозачаточные таблетки? — Переспросил Романов, растирая лицо. — Я думал, мы ляльку сделаем. Какие противозачаточные таблетки? Ян, ты чего? Чокнулась, что ли?
Сонно зевая, Кирилл ушёл в ванную, а я вдруг поняла, что это звучало похлеще, чем любое предложение руки и сердца. Но это же в то же время звучало настолько по-идиотски, что просто придушить Романова хотелось. Поэтому, когда он вышел на пробежку, я увязалась за ним хвостом. Бежала, пыталась с ним разговаривать, а он молчал.
— Кирилл, ты понимаешь, что такие вещи не происходят по единоличному решению? Ты понимаешь, что ребёнок — это не котёнок? — Пыталась я догнать его и уже задыхаться стала.
Но в следующий момент Романов притормозив, произнёс:
— А я что-то не понял! Ты чего, от меня ребёнка, что ли, не хочешь? А?
И в глазах блеснула такая неподдельная обида, что, когда Кирилл от меня стартованул дальше по беговой дорожке, я не выдержала, побежала за ним следом. А в момент, когда он слегка сбавил скорость, взяла и прыгнула на спину, обхватывая ногами живот и закричала:
— Ты совсем офигел, что ли? Как ты смеешь от меня убегать?
Я не договорила, но ответом был мне громкий хохот. Романов остановившись, перехватил меня, перетаскивая к себе, чтобы сидела у него спереди. Запутался пальцами в моих волосах и тихо произнёс:
— Да у нас вся жизнь будет впереди, чтобы договориться. Просто не трать время сейчас. Я хоть и не большой приверженец пустых клятв, но просто скажу правду — я тебя люблю.
Ещё через два года Кирилл в гостях у моего отца рассказывал:
— Я просто фото Янки поставил на телефон, чтобы каждый раз, когда у меня какое-то дерьмо по бизнесу, что-то там я не доглядел, где-то опростоволосился, где-то бабки потерял, я глядя на мобильник, понимал, что с этой пантерой справился, а всё остальное мне вообще по колено.
Но только что-то он забыл папе рассказать о том, что всего несколько дней назад, после того как я положила перед ним тест с двумя полосками, он сидел с зашкаливающим сердцебиением, с манжетой от тонометра на плече и закатывал глаза.
Это была странная жизнь: весёлая, яркая, когда-то безумная и сводящая с ума. Это была крутая жизнь. Это был брак без договорённостей, без чего-то вот этого нужного только для того, чтобы закрепить людей друг возле друга. Нам с Кириллом это не нужно было. Мы с Кириллом просто хотели быть вместе.
Поэтому, когда я родила Иларию Кирилловну Романову, стало понятно, что можно быть сколько угодно правильной, ответственной, заботливой, благодарной, любящей, но это всё ничто, когда рядом с тобой человек, которому этого не нужно. А можно быть самой собой — импульсивной, вредной, забывчивой, где-то рассеянной, где-то агрессивной, но это абсолютно ничего не значит, когда рядом человек, который тебя любит не за что-то, а вопреки.
Илария кряхтела на руках у отца, а Кирилл качал головой.
— Яна, у нас с тобой такие офигенные дети получаются. На дочери нельзя останавливаться. Обещай мне.
Я ничего не обещала. Просто знала, что чем сильнее он будет меня любить, тем больше у нас с ним будет всего.
— Я тебя люблю, Романов. — Тихо шепнула поздно вечером, когда он уложил дочь.
Кирилл подхватил меня на руки и прижал к себе.
— И я тебя, моя пантера. — Хохотнул он и чмокнул в ухо. — Надо будет завтра с Тимом сгонять на охоту. Так сказать, зажечь в честь рождения сестрёнки.
Эпилог
Я осталась ещё на несколько дней в загородном доме. Наблюдала искоса за Эдвардом. А потом он всё-таки привёз мне мою картину.
— Я бы сказала, что тебе благодарна, но поскольку я это хотела, а ты это сделал, то осхищение както смазано. — Произнесла я, складывая руки на груди и рассматривая картину.
— То есть ты хочешь, чтобы я что-то сделал, чего ты не хотела, не думала, не знала, но при этом это тебе понравилось?
— А с чего ты решил, что я вообще что-то от тебя хочу? — Потому что я курятник должен перенести куда-то в другое место.
Он смешно провёл пальцем по носу, как будто бы разглаживая морщины между бровей
Я сделала несколько шагов вперёд. — Ты понимаешь, что к тебе прикасалась другая женщина?
— А ты понимаешь, что я не испытывал от этого ничего?
Я часто задышала
— Но я испытывал очень многое, Арин, когда ко мне прикасалась ты. Например, у. меня по всему телу бежали мурашки, когда ты садилась мне на спину и разминала плечи. А ты мне постоянно разминала плечи, потому что у меня шейный отдел вечно напрягался до судорог, до головных болей. А вот ещё сильнее я испытывал что-то такое невозможное, когда ты переворачивая меня на спину, садилась на живот, коленями сжимала мои рёбра и разминала мне грудь. Вот тогда да. Просто я забыл, как это. Потому что я же такой важный, такой деловой.