Страница 83 из 84
— И что ты мне этим хочешь сказать? — Шепнула, рассматривая его и стараясь запомнить каждую морщинку.
— Я хочу повторить. Но самое важное, — набрал в грудь побольше воздуха, — я не буду твоим прошлым. Я сделаю всё, что только возможно, но я не буду твоим прошлым, Арина.
Мальчик говорит: «Успокоишься — перезвонишь». А Эдвард фактически сейчас сказал: «Я, конечно, идиот, и ты немного чокнутая, но я сходил в храм и помолился за нас и свечки поставил».
Я была взрослой женщиной, уравновешенной, сильной, но отчего-то дебильная, грубая провокация-вызов, практически брошенная мне Эдвардом, засела в сердце так, что оно стало биться чаще.
Особенно, когда в июле меня просто взяли и украли прям с постели. Завернули в одеяло, даже не дав зубы почистить и в туалет сбегать, и посадили в машину. В таком состоянии, ругаясь, размахивая руками и стараясь расцарапать лицо Эдварду, я ехала до аэропорта. Часный борт. Душ. Кресло, похожее на кровать. И ‘долгий перелёт до Эмиратов, в отель с открытым бассейном на семидесятом этаже.
— Ты что, думаешь, показал, как ты можешь, и я вся такая растаяла, сидя вечером в ресторане с панорамным видом на безумно красивый город? — С вызовом спросила я у Эдварда.
— Нет. — Холодно заверил муж и расстегнул верхнюю пуговицу на своей рубашке. — Я скажу тебе больше: я надеюсь, что у тебя даже сердечко не ёкнуло.
— Почему?
— Потому что я самодур. Потому что мне физически нужно ощущать себя значимым возле тебя.
Он ощущал себя значимым, катаясь со мной на шоппинг. Долго сидел на диванах медленно цедя безумно горький кофе и рассматривая бдительно то или иное платье, в котором я выходила. Он всё это делал с ленивым видом зажиточного барина. Но только, когда я появлялась у него перед глазами, они вспыхивали. Он хотел, чтобы я что-то ему сказала, что-то безумно важное и подчёркивающее его ценность. А я почему-то заупрямилась и решила поступить так, как советовал дед
Никогда Эдвард не узнает о том, что практически сразил меня наповал этим поступком. О том, что вот этот поступок должен был быть до нашего развода, до его измены и тогда бы жизнь заиграла абсолютно другими красками.
Когда мы вернулись в Россию, у меня сердце сходило с ума, крича о том, что: “ну, ты посмотри на него! Это же наш Эдвард! Мы же в него влюбились"
— Позже поедем знакомиться с Константином и Илаей. — Медленно произнёс Эдвард, цокая языком
Дело о разводе Яны быстро шло к финалу. Борис не мог договориться по поводу Тимки. Один раз взял его на выходные, а Тимофей, приехав, тихо плакал и рассказывал:
— Я лучше с дедой буду. Папа меня с собой на работу возил и я весь день сидел у него. Даже телефон мне не мог дать.
Тимка чувствовал, что что-то не то. Хотя Борис, объективно говоря, неплохим был отцом. Но, видимо, сейчас слишком много было у него всего для того, чтобы обращать внимание на сына.
После того как у Яны закончился бракоразводный процесс, Борис снова попытался наладить контакт. Только на этот раз забрал Тимку и перепоручил его своим родителям. Мне звонила бывшая сваха и уточняла, что Тим будет на ужин и всё в этом духе. А потом выяснилось, что всё равно по моим ответам ничего не приготовили. Тим опять был недоволен.
— Я лучше поеду к дяде Кириллу, там Сашка есть.
А дядя Кирилл был что-то с чем-то — обаятельный, беспринципный, но почему-то такой тёплый.
В очередной раз украв меня в конце сентября, Эдвард задумчиво гладил себя по подбородку.
— Я ту так подумал, что в целом, если личинка Романова — моё наказание, то даже это наказание я готов понести, если это как-то повлияет на наши с тобой отношения.
Я понимала, что память свежа. Я понимала, что очень сильно и много требую от себя. Поэтому в какой-то момент просто психанула и плюнула на всё, решив оставить ситуацию с его изменой такой, как она есть — не пытаться убеждать себя, что для него это мало что значило, а просто дать себе время.
Пока время шло, Вася вышла замуж.
— Так, ну если и этот пробник мужика мне дан в наказание, — тихо на свадьбе шептал мне на ухо Эдвард и от его горячего дыхания колыхались волосы у меня на виске, — тоя и его готов понести. Только я на этот раз не буду делать вид, будто меня всё устраивает. Я буду сразу говорить, когда меня что-то не устраивает.
И всамом конце вечера, я глядя на него, тихо произнесла:
— А попробуй просто не быть кем-то безумно важным. Попробуй просто быть собой. Тем самым, который когда-то позвал меня замуж. Тем самым, который когда- то делал всё возможное, только чтобы его дочки не плакали.
Эдварду было тяжело.
И спустя год у нас всё равно с ним ничего не сдвинулось с мёртвой точки. Но он делал многие вещи, от которых моё сердце билось сильнее. Но наверное, что-то его растопило.
В момент, когда Эдвард один раз приехал ко мне поздно вечером, зашёл тихо в квартиру и медленно опустился на колени, а я уже была в том возрасте, когда искренне переживала за его колени и поэтому немного охнула, он заговорил:
— Я прощения прошу. Арина, я прошу у тебя прощения за свою глупость, за свою импульсивность, за то, что делал вид, будто бы ни на что не могу повлиять. Могу. Вот сейчас я понял, что могу. Я прошу у тебя прощения за свой дурной нрав, за свою вредность и за своё твердолобие. Я прошу у тебя прощения за то, что предал тебя и позволил чужой женщине дотронуться до того, что принадлежало только тебе. Потому что только сейчас я понял, что целиком весь твой. Даже не в этом мире, даже после смерти — я всё равно целиком весь твой. Я прошу у тебя прощения за те слёзы, которые ты пролила по моей вине. Я прошу у тебя прощения за слёзы детей, когда я отказывался на что-либо повлиять в угоду собственному эгоизму. Я прошу у тебя прощения, Арина.
— Ты же знаешь, что я тебя не прощу?
— Знаю... — С запинкой произнёс Эдвард, тяжело дыша. — Ноя не имел права об этом молчать.
Я посмотрела ему в глаза.
У меня оказалась в жизни такая ситуация, когда есть понимание того, что существует жизнь после развода. Так было у Илая и Константина. Когда мы познакомились, я очень долго наблюдала за тем, как строятся их отношения. Мне казалось, что Эдвард немного похож на нового супруга Илая. Вот именно своей монументальностью какой-то. Я понимала, что Илае повезло больше — она вот нашла такого человека, а у меня он уже был. И так получилось, что мы с ним оказались не вместе.
Я не могла представить, что появится какой-то второй Эдвард. Я действительно пробовала. Власов это первые шаги к тому, чтобы пустить в свою жизнь другого человека. Но мне это не нравилось. Я не знала, есть ли правильный исход в семье, где произошло предательство. Поэтому я не собиралась прощать Эдварда
И даже когда Яна родила малышку Иларию, я хоть и стояла рядом со своим бывшим мужем, греясь о него и о его объятия, но всё равно давала зарок не прощать.
Можно ведь не простить, но почему-то не отпустить.
Я очень хотела, чтобы Эдвард на самом деле сделал что-то невозможное, повернул время вспять, вывернулся нутром. И он, по правде говоря, выворачивался. Я видела, как его перетряхивало от выбора старшей дочери. Я видела, как его трясло в моменте, когда Вася сказала о том, что она, возможно, не будет работать по профессии, а будет строить бизнес вместе со своим мужем. Мне кажется, Эдварда тогда немного инсульт хлопнул, потому что он как сидел с натянутой на лицо улыбкой, так до конца вечера и пробыл. И только когда мы проводили детей, он тихо признался, что к такому его жизнь не готовила.