Развод и у обеих девичья фамилия

Глава 1

РАЗВОД И У ОБЕИХ ДЕВИЧЬЯ ФАМИЛИЯЮ

Анна Томченко

1.

Май.

— Юляше две квартиры купи. — В приказном тоне произнёс муж, и я застыла за дверью кабинета.

Сегодня был один из тех немногих дней, когда я вырвалась с работы пораньше и никак не ожидала застать Эдварда дома. Я успела по дороге от коридора до спальни уже даже расстегнуть верх платья, но замерла возле рабочего кабинета мужа. Наверное, опять отчитывал одного из своих управляющих о том, что жены жаловались. Но ни у кого вроде из управляющих жену не звали Юля.

Я зачем-то затормозила.

— Это же... Это же ваша любовница. Не думаю, что Арине Васильевне это понравится.

— Ты мне здесь не рассуждай: что моей любовнице подарить, а что жене.

Эдвард сказал это пренебрежительно и обесценивающе, так, как любил себя вести с наёмными сотрудниками, за что я очень часто его не понимала.

Предательство скрипнуло на зубах и с железным послевкусием.

— Я Юленьке обещал за хорошее окончание вуза подарок. Вот, исполняю обещание.

А Аринка у меня и так не обеднеет. Или хочешь сказать, что я в чем-то жену когда-то ограничивал, Петруша?

Я дернулась назад.

— И вообще, ты что-то больно много на себя берёшь. Сидишь тут, рассуждаешь: поймёт меня жена или не поймёт. За столько лет моя жена всего вкусила от жизни со мной. Ты же знаешь, что бабы относятся к мужчинам, как к богам: молятся, ноют, что-то вечно просят и под ногами путаются.

В горле запершило.

Я закусила губы, чтоб не заорать и не дёрнуться вперёд. Мне очень хотелось держать себя в руках, но как-то так выходило, что руки дрожали, и словно бы рябь по ним проходилось волнение.

— Ты всего лишь мой ассистент и тебе не надо лезть в то, что я дарю любовнице, а что жене. — Недовольно произнёс Эдвард и следом добавил, — захочу, Юляше виллу в Сочи купить — поедешь и купишь. Захочу Майбах презентовать — сгоняешь и выберешь. Твоё дело маленькое. В принципе, как и человек ты маленький. Поэтому исполняй.

— Ну, понимаете, я…

— Нет, твою мать, я не понимаю, Петруш.

— зло отозвался Эдгард, и я вцепилась пальцами до посинения в косяк.

— Если Арина Васильевна узнает, то вы же понимаете...

— У меня супруга — баба башковитая и знает своё место. Я её во где держу! — Эдвард взмахнул рукой и сжал пальцы в кулак, как любил делать, когда хвастался тем, что он хозяин в семье и вообще, вот у него, где все. — Поэтому ты здесь сопли не жуй. Я тебе сказал: Юляшке две хатки купи. И купи так, чтобы было в одном ЖК.

Одну пусть сдает, а в другой живёт. Одну побольше, другую поменьше. Побольше —для жизни. И смотри такую, чтобы с хорошим видом. Я туда буду часто заглядывать и не собираюсь глядеть на стройку дома напротив. Ах да, ещё выбирай такой ЖК, чтобы был премиум класса. Никаких клоповников, никаких малосемеек, которые в нынешнее время продают под названием “ультра комфорта".

— Да, я вас услышал, Эдвард.

— Ну, раз услышал, тогда все отлично. — Произнёс гортанно Эдвард и что-то в кабинете шевельнулось, как будто бы он оттолкнул от себя телефон и тот скользнув, ударился в пресс- папье.

Любовнице он квартиру покупал такую, чтоб класса премиум, а когда пять лет назад мы брали квартиру, в которой жили, я вытряхнула все свои заначки на чёрный день.

Красивая ситуация однако.

Настолько, что я даже не знала, как сейчас реагировать. Я была той женщиной, которая испытала сейчас осознание, что муж предал: мелочно, жестоко.

Оказывается спал все время с девицей, чуть старше дочери.

— Ну, раз понимаешь, исполняй. И по поводу моей супруги помни, что она баба у меня умная. А там, где ум, там чаще всего понимание, что разрушить брак легко, а вот склеить его в случае чего — ой, как трудно. Арина никогда не пойдёт на то, чтобы развестись со мной. Моя жена слишком хорошо понимает цену семьи. А ещё моя жена прекрасно понимает, что будет в случае развода. Поэтому не надо делать какую-то тайну из того, что у меня любовница. Она жить никому не мешает. В семью не лезет. Знает своё место и дрыгает лапками, когда я щёлкаю пальцами. Поэтому не нагнетай мне тут. Арина баба умная.

Произнеся последнее, Эдвард отключил вызов, а я вдруг поняла, что хочу быть закоренелой идиоткой, безумно глупой и отчаянной.

Слабоумие и отвага, в таких моментах наш девиз.

Дрожащие пальцы дотронулись до двери и потянули её на себя.

Я застыла на пороге и уставилась на мужа.

2.

Я стояла и смотрела на Эдварда и не могла ничего сказать, а позже поняла, что я просто не хотела ничего говорить, не обсуждать что-то, не выяснять отношения, не бить посуду и не замахиваться его пресс-папье в сторону окна. Так, чтобы стеклопакет лопнул.

Я сделала шаг назад, и показалось, что шагала я по битому стеклу.

Я опустила глаза и развернулась в сторону спальни.

Шла, пошатываясь, как будто бы мне позвоночник перебили. И от этого координация полностью отсутствовала.

Я шла, не глядя перед собой.

А держала внутри одну единственную мысль.

О том, что пусть я буду глупой, недалекой, но в разводе.

Пусть разбежимся мы как два дурака. И сотрется все, что было дорого мне.

Однушка, холодные окна, узоры на стеклах и прогулки на набережной.

Я в своем настоящем буду после него погромче включать джаз, чтобы думать будто бы не одна в квартире, которая теперь мне станет велика.

И тогда возможно я не буду вспоминать, как он засыпал на моей груди и, просыпаясь целовал губами с ароматом меда.

Я сидела на кровати.

Я отсчитывала удары сердца до того момента, когда у Эдварда сорвёт все предохранители.

— Я все равно тебя не брошу.

Зайдя в спальню, облокотился о кресло Эдвард. И ласки в его голосе было столько, как будто бы только что я не слышала, о чем он разговаривал со своим ассистентом.

— Потому что ты хорошая. — И прозвучало это как пощёчина для меня.

Не глядя ему в глаза, я пожала плечами.

— Будешь по очереди меня со своей Юляшей навещать? Введёшь программу бабы на недельку?

Я хотела бы ничего не чувствовать, ничего не слышать, не видеть.

Но Эдварду отчаянно сильно нужно было моё участие, поэтому он шагнул вперёд и наклонился ко мне.

— А в твоем возрасте разве можно на целого мужика претендовать?

Кончики его пальцев прошлись мне по скуле и заправили за ухо тёмную прядь волос.

Мне казалось, что я шарнирная кукла и без движений и жестов кукловода не могу шевельнуться.

Я понимала, что так пахнет боль, одиночество. А ещё я уже точно знала он такой дурак.

И я буду дурой, пусть лучше дурой, но я его брошу.

— У нас дети выросли, бизнес стабильный, самое время, чтобы пожить для себя, —назидательно произнёс Эдвард, делая несколько шагов назад и упираясь ладонями в ручки комода. Скрестил ноги.

Он красовался передо мной, хотел показать товар лицом. Он для своих сорока семи лет был харизматичным, привлекательным. Моя фитнес тренер тихонечко мне говорила:

— Вы знаете, у нас девчонки тренера смотрят на вашего мужа, и все восхищаются.

Мало того, что он очень хорошо сам по себе сложен, так он ещё и не запустил себя, а продолжает заниматься. Сильно и много.

Да, Эдвард занимался. Плечи, торс подтянутый, руки жилистые.