Страница 67 из 84
Он вышел через двадцать минут.
Через двадцать минут!
За это время я успела обдумать всё, что только можно: то, что он утопился в унитазе, то, что я не знаю, у него сахарный диабет и его накрыло инсулиновой комой от торта. Да всё что угодно.
Кирилл пролетел мимо меня, тяжело дыша.
— Давай ты за руль. — Произнёс он слегка с запинкой.
Я села за руль.
— А где охрана?
— Охрана уехала, как только мы зашли в ресторан. — выдал он сквозь зубы.
Разложил чуть больше, чем нужно, пассажирское сиденье и постарался в нём у гнездиться. Я вырулила со двора ресторана и направила машину в сторону выезда из города. Бросив косой взгляд, я уточнила:
— Ты чего так странно выглядишь?
— Я нормально выгляжу. Давай, рули. Едем ко мне. — рыкнул он так непреклонно, что я даже не нашлась, что ответить.
— В смысле? Кирилл, ты чего?
Проезжая мимо какого-то торгового центра, завешенного иллюминацией, лицо Кирилла осветило пятном бликов. Я увидела, как у него на лбу собрались бисеринки пота.
— Романов, ты чего сделал? Ты что... — я ударила по газам, обходя ползущую передо мной машину. — Ты что, что-то употребляешь?
— Смотри на дорогу и просто прибавь газу.
Я дёрнулась, чтобы дотянуться до Романова, но в следующий момент он кинул в меня своим мобильником.
— Набери Костю.
Я сжала телефон и в непонимании посмотрела на Кирилла, который, глубоко вздохнув, запрокинул голову.
— Кир, ты чего?
Я ударила по тормозам. А в момент, когда машина всё-таки остановилась, я отстегнув ремень безопасности, потянулась и схватила Романова за воротник рубашки.
Да только было поздно.
Кирилл потерял сознание.
Я приложила два пальца к пульсирующей венке, желая убедиться, что это не какой-то приступ и в этот момент пола пиджака слегка отъехала. В зоне ребер справа расползалось некрасивое алое пятно.
83.
Яна.
Мать моя волшебница!
— Кирилл, Кирилл! — Затараторила я, хлопая Романова по щекам. — Кирилл, да очнись же ты! Кирилл!
Господи, что он натворил?
Нет, не так. Что там произошло, что его порезали?
Вот вам и уважение!
Я дёрнулась, схватила его мобильник, чтобы Косте набрать.
Пароль.
Тяжело задыхав, я постаралась приложить палец к экрану, но поняла, что сработает только на лицо. А у него глаза закрыты.
Я светила телефоном ему в лицо, желая, чтобы хотя бы так разблокировалось. Но ни черта.
А у меня не было номера ни Константина, ни Илаи.
Господи, твою мать, что же теперь делать?
— Кирилл, пожалуйста, не помирай.
Я дёрнулась, завела машину, вырулила резко с парковки.
Всё же нормально?
Да, у него началась кровопотеря. Всякое, может быть.
Он отсутствовал двадцать минут, соответственно, могло произойти всё что угодно. Его могли порезать перед самым выходом или ещё что-то. И у меня, значит, было минут десять для того, чтобы довести его до ближайшей травмы.
Меня подрезал чёрный седан и я сбавила скорость, уходя на правую полосу. А потом в голове застучали молоточками мысли о том, что: «а какая больница, какая травма, с учётом того, что он сразу не вызвал ментов?» Значит, это не должно было попасть ни в какие разбирательства.
И почему он сказал: не вызови скорую, а позвони Косте?
Черт возьми! Черт возьми!
А я не знала, как реагировать в этой ситуации и понимала, что у меня выбора особо нет.
Подхватив свой мобильник, я быстро нашла номер отца.
— Пап, пап!
— Господи, нет. — Тихо произнёс отец и я закусила до крови нижнюю губу. — Только не говори мне, что он опростоволосился и что-то с тобой сделал. Сейчас одним разговором дело не обернётся.
— Пап, пап, послушай меня, пожалуйста. Мы были на свадьбе. Всё было хорошо. Потом Кирилл задержался, когда мы уже уезжали. Когда сел в машину, посадил меня за руль. У него сейчас, оказывается, порез на рёбрах. Он потерял сознание. Пап, что мне делать? Куда ввести? Он сказал позвонить Константину, но у него телефон не разблокирован. Я не могу ни Константину позвонить, никому. Пап, куда мне его ввести? Мне же, получается, нельзя его в больницу везти. Если он не сказал мне о том, что «вези меня в ближайшую травму». — Тараторила на одном дыхании.
И в этот момент у меня всё внутри сжалось, потому что папа молчал. Я боялась, что он мне сейчас скажет, как уже сказал однажды: «разбирайся сама. Ты моя дочь». И это было бы, наверное, даже справедливо, потому что я захотела поехать на эту свадьбу и отец нести ответственность сейчас за меня не должен был.
А потом тяжёлый вздох.
— В морг его вези, бл.... — Под нос себе буркнул отец.
Я растерялась и чуть было не потеряла управление. У Кирилла была машина здоровее, чем моя и она даже у меня в руках тяжелее чувствовалась.
— Что?
— Что слышала. — Повторил медленно отец. — Вези его в судмедэкспертизу. На смене сегодня Борисов и он прекрасно справляется с резаными ранами. Он быстро его залатает, не даст истечь кровью. Я сейчас подъеду. Да и этого коронованного притащу. Дорогу помнишь?
— Да. — Выдохнула, обжигая губы горячим дыханием.
— Ну вот и отлично. Я сейчас позвоню, тебя встретят. Пожалуйста, ничего не бойся. Всё нормально. Я выезжаю.
— А Тимка?
— Тим с Василисой и с охраной. Не переживай, малыш.
У отца был размеренный, мягкий голос. По нему можно было понять, что он уже сделал какие-то свои выводы.
Я резко ударила по газам и на развилке ушла в северную сторону города. Судмедэкспертиза — красное здание с большим количеством отделений. Где-то гистология, где-то отделение приёма живых граждан.
Но мне надо было в другое.
Когда я подъехала к шлагбауму, он открылся и из небольшой двери на первом этаже вышел мужчина в медицинской форме. Он махнул рукой, показывая мне, где припарковаться.
— Яночка! — Пузатый дядька, два подбородка, щетина на щеках.
— Здравствуйте! Папа сказал...
— Не бойся и прости, конечно, но тебе явно будет не очень комфортно.
Вышли ещё два медика.
— Ребята, давайте осторожно. Только осторожно парнишку грузим.
Мы направились в сторону подъёма, который вёл на второй этаж. Узкие коридоры, мрамор на полу. Я перебирала быстро ногами. А потом Борисов закрыл кабинет на ключ и тихо произнёс:
— А ты иди, сядь, посиди вон там, за шифоньером.
Кабинет был большой, а на столе и возле кушетки лежали свежие медицинские наборы.
Я зашла за шифоньер и стала мерить шагами небольшое расстояние.
В следующий момент в дверь постучали и я дёрнулась. Но мне цыкнули.
Щелчок замка и голос отца:
— Ну что тут у нас?
— Да ничего страшного. Сознание просто потерял. Сейчас я быстренько наложу три шва и приведу его в себя.
Отец обошёл шифоньер и увидел меня. Губы дрогнули.
— Ну чего ты боишься? Чего ты боишься? — Произнёс отец, прижимая меня к себе.
— Сейчас твоего казака-разбойника подлатаем, всё нормально будет. Тем более господин Константин уже в дороге. Собственно, мы вместе с ним выехали. Мне просто ближе.
Кирилл через полчаса тяжело застонал и Борисов, заглянув к нам, пожал плечами.