Страница 53 из 84
— Топор. — Плоско пошутила, и Эдвард скуксился, понимая, что это потолок, который я смогу ему предложить.
— Да что ж ты такая ядовитая у меня? Все же обошлось.
— А что обошлось? Эд, вот что обошлось? Ты что, считаешь, нашёл ребёнка и здесь сейчас будет благодарности целая тележка? Так ты обязан был найти ребёнка. Это твой ребёнок, а не соседский. Или на что ты рассчитывал? На то, что пьяным поваляешься у меня в квартире, и я подумаю, как тебе тяжело без меня живётся и таким образом снизойду.
– Не, ты не снизойдёшь. — Цокнул языком Дарницкий и оперевшись локтем о диванную подушку, медленно встал. — Ты не снизойдёшь. Я даже рассуждать на эту тему не берусь. Наверное потому, что тебе без разницы, теряешь ты семью или нет. А я вот, то из запоя не выхожу. То бурчу на весь мир. То злюсь. Наверное потому, что мне больно. Наверное потому, что я понимаю, что вот моей Арины у меня больше не будет. Для меня потеря самой главной ценности в жизни отдаётся болью.
– Хотел не терять – не надо было изменять.
– Уф, Арина. — Эдвард встал и замер напротив меня, обдавая перегаром.
Причём от него никогда не пахло гнёзным перегаром. Всегда лёгкий, едва уловимый аромат алкоголя. Я никогда не морщилась, не психовала. И сейчас что-то в груди потянуло от знакомого запаха.
Я все равно скуксила такую физиономию, чтобы Эдварду стало совестно.
– Вот, давай будем максимально честными друг перед другом: Мне до этой Юли дела никакого нет. Что у меня с ней было, я не могу назвать предательством. Я бы понял, что влюбился, поэтому уходил из семьи. Так я не планировал уходить из семьи. Я не влюблялся. Ну, подумаешь, пару раз залезла мне в штаны. Так я её не целовал, Ари. Целовать я готов только свою супругу. И вот во всей этой истории, предположим, опростоволоситься. Кризис среднего возраста схватил на фоне неудовлетворённости нашей семейной жизнью. Казнить будешь?
– Да, я ничего не хочу с тобой уже делать, Эдвард, ушёл, и с Богом.
Я развернулась и пошла в комнату Янки. Дочка рвала и метала. Пыхтела, недовольство высказывала.
– Понимаешь, это не для того, чтобы действительно загладить свою вину. Это для того, чтобы покрасоваться. Дескать, смотри какой кругой, я здесь всех могу переплюнуть. Даже наших стариков.
Яна ещё так позу выбрала: выставив одну ножку вперёд, положив руки на талии и прищурила один глаз, что стала очень похожа на разбойницу.
– И ещё недоволен, что я ему от ворот поворот дала. Да мне, как бы сейчас вообще не до его подарков, не до его великих планов, дел. Нет, у меня развод. У меня ребёнок. А он все лезет. Чего спрашивается, лезет? Да, инцидент был. Да, было некрасиво. Но это же не говорит о том, что историю надо доигрывать до конца.
– Может, в отпуск слетаешь? – Тихо предложила я и мягко улыбнулась. – Ваську возьмёте. Втроём споняете, отдохнёте.
– Мам, у меня развод.
– Да не переживай ты с разводом. Мы все утрясём.
– Мам, я все понимаю, но бежать от проблемы, не равно её решить. Мне скоро тридцатник. Я что, ещё через двадцать лет также буду сидеть и ждать, когда мама с папой придут и разрулят все проблемы?
Я вздохнула.
К концу дня стало понятно, что Эдвард пришёл в себя и в целом можно уже не щадить его головную боль. Поэтому зашла к нему в кабинет и сквозь зубы процедила:
— Мне просто интересно, когда ты уедешь?
— Ответ, никогда, тебя устроит?
Я покачала головой.
— Эдвард, мы так не договаривались.
— Мы с тобой вообще никак не договаривались. Если ты хочешь, чтобы сейчас здесь у тебя в квартире ходили мальчики с пистолетами, я уеду прямо же минуту. Если ты хочешь продолжать жить нормальной жизнью, если ты хочешь испытать лёгкие затруднения по поводу того, в какой ситуации мы сейчас находимся, а не тотальный трясец, то ты потеряешь меня, и как говорится Арина...
Эдвард медленно встал из-за стола, подошёл ко мне и постарался схватить пальцами за подбородок.
Только я дёрнулась в сторону, запрещая ему заниматься таким безобразием.
— Так вот, как говорится, Арин, стерпится, слюбится. Заруби уже себе это на носу.
68.
Эдвард.
Рано утром следующего дня поехал к деду. Отчасти из-за того, что меня раздражало, что он за моей спиной какие-то истории раскручивает. Отчасти из-за того, что надо было предупредить старика, что всё в порядке, всё обошлось, и рассказать последние сплетни. Ну и в целом показаться на глаза.
Встретила меня, конечно, Лотта: вышколенная, удачно выдрессованная, которая не желала лишаться сытной кормушки. А дед всё-таки был сытной кормушкой.
— Приезжать без договорённости — это, конечно, не самый лучший вариант. Эдвард, ты же знаешь.
— А быть такой вредной — это самый лучший вариант? У деда на такое встаёт?
Я в принципе подумал, что если решил показывать настоящее лицо, то что только моя семья его видит? Пусть дальше за пределы расходит. Вот и Лотта впервые за столько времени вкусила моего яда.
— Это грубо. — Произнесла она высокомерно, поджимая губы и втягивая щеки.
— Это реально. Где там дед? Скоро освободится?
— Он ждёт в гостиной.
У меня иногда создавалось впечатление, что дед сошёлся с Лоттой тупо для того, что ему нужна была своеобразная гувернантка. Лотта сошлась с дедом, потому что это была необременительная работа: следить за домом, следить за мужчиной, ну и периодически терпеть унылый, скучный секс. Хотя сейчас я уже понимал, что там отношения на данный момент платонические.
Дед сидел в окружении трёх планшетов и на каждом умудрялся что-то тыкнуть. Я сел напротив, раскинулся, запрокинул голову на подголовник дивана и тяжело выдохнул.
– Явился. – Произнёс недовольно дед, снимая с себя маску такого доне Корлеоне всей семьи.
– Явился. Не думал же ты, что я оставлю тебя в неведении относительно судьбы Яны и всей этой ситуации?
– Нет, конечно. Но мне моя охрана уже доложила, что и как там произошло. Должен сказать, что ты, конечно, молодец, за столь короткий срок ребёночка нашёл, ребёночка домой вернул и с нужными людьми познакомился.
Я сузил глаза.
– Знаешь, у меня немного принципы другие, чтоб с этими людьми знакомиться.
– Эдвард, ты дорос до седых мудей. Хватит своими принципами щеголять. Некоторые очень значимые лица абсолютно наплевательски относятся к репутации своего партнёра. Так что и ты давай немножко корону подвинь свою.
– Куда ещё двигать, деда? Вот скажи мне: куда ещё двигать корону? Я и так, заметь, проявил чудеса дипломатии, не приехав в тот же вечер, когда узнал, что ты моей жене сватаешь какого-то мудила.
Дед рассмеялся хрипло и довольно – ему нравилось щекотать мне нервы.
– А ты на что рассчитываешь, мальчик мой? Что ты сейчас будешь издеваться над своей семьёй, позорить моё имя в прессе и тебе ничего за это не будет? Арина взрослая женщина. Хочешь, чтобы она к тебе вернулась – сравняй счёт.
– Ты меня сейчас кем вообще представляешь? Может, мне ещё понаблюдать за тем, как она сравняет счёт? Или что? Тебе вообще как такое в голову могло прийти?
– Очень просто, Эдвард. Очень просто. Ты со своим бизнесом, ты со своими принципами уже у всех в печенках сидишь. Такого ребёнка я в своей молодости бы порол, как Сидорову козу, чтобы лишние амбиции вытряхнуть из головы. Но ты уже как-то перерос этот возраст. Поэтому приходится другими способами донести до тебя, что ты совершил глупейшую, жесточайшую ошибку. Арина – женщина. Приятная женщина, внимательная, домовитая и семейная. Чего тебе не жилось?