Страница 50 из 84
– Я ни в коем случае не хочу на тебя давить, но если у тебя есть желание, мы могли бы встретиться и переговорить лично. Я понимаю, что ситуация на грани фола, но я действительно не знал, что мой ухажёр...
– Давай называть вещи своими именами. Он тебе не ухажёр. Он твой любовник. И ты с ним всем безобразием занималась в квартире моей дочери. Одному уже голову открутили. Ждёшь, когда тебе открутят? Или, может быть, включишь все-таки остатки мозгов? В общем, ты меня услышала. Не надо лезть в мою семью. А задумаешь куда-то рывнуться – я слов на ветер не бросаю.
Дурная иногда слава ходит у ритуального агента. Например, у меня лет пять назад, оказывается, появилось прозвище "Хозяин кладбища". Хотя, собственно, я никогда таким не был. Но из-за того, что моя фирма была монополистом и открытие новых ритуальных агентов всегда сопровождалось своеобразным диалогом с моими агентами, с кем-то из управленческого состава, неудивительно, что в скором времени меня так стали называть. Ведь не было за этим ничего криминального. Просто "Хозяин кладбища". Глупости, конечно, но людская молва...
– Эдди, я приеду к тебе. Я обязательно к тебе приеду. Я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза и понял, что ничего плохого не желала ни тебе, ни твоей семье и уж тем более с твоей дочерью я не собиралась как-то пересекаться. Это чистой воды случайность. Пожалуйста, я приеду.
– Не приезжай. Не приезжай. Потому что я не уверен, что у меня хватит терпения тебе это ещё раз все объяснять.
Я отбросил трубку и тряхнул головой.
Все она прекрасно знала. Надо быть идиотом, чтобы поверить в глупую сказку о том, что: "ой, это просто случайный мой знакомый". По большому счёту, без разницы было, с кем она спала: с Борей, с Ваней, с Леонидом Семёновичем. Без разницы было.
Мне, как только прилетело заявление о разводе, уже ни черта не нужно было. И нет, не из-за того, что до меня резко вдруг дошло, что семья у меня одна. А потому, что спектр внимания был смещён на Аринку. А сейчас, когда я разобрался в своих загонах, когда я расковырял до конца этот гнойник, вот только сейчас стал понимать, что Арина мне нужна. Арину я люблю, как бы у нас с ней дерьмово не было в браке, как бы я не психовал от того, что меня где-то недолюбили, недооценили. Самое важное, что Аринку я люблю. Люблю её молчаливое потакание моим капризам. Даже вот эти самые платки, которые она до сих пор хранит. Люблю лёгкую отстранённость, из-за чего я постоянно чувствую сминающееся очко, что: а может быть вот как-то так происходит, что я не интересен уже своей жене. Но видимо, где-то было это передавлено, видимо, где-то я сам себя накрутил, создавая ситуацию того, что в браке мне стало неправильно. Но сейчас я хотел все это исправить. Дороже семьи, дороже жены, детей – у меня никого нет.
И дед ещё этот, со своими интригами. Надо будет съездить.
Но никуда я доехать не успел, потому что на телефоне выскочил незнакомый номер. Я поднял трубку.
— Эдвард Владимирович, — выверенный, холодный тон, который дал понять, что разговариваю я как минимум со своим ровней.
— Чем обязан? С кем имею честь? — Холодно спросил и услышал ехидный глумливый смешок.
— Создатель щенка, матери твоей, Данила Романов. Поговорить бы.
64.
Эдвард.
– А ты меня уважаешь? – Пьяно произнёс Романов, глядя на меня сквозь «Хеннеси».
– Уважаю. – Точно так же пьяно отозвался я этим вечером, когда мы с «создателем щенка» договорились встретиться.
И встреча была в лучших традициях стрелки из девяностых. За тем исключением, что я был один и Романов был один.
Но мужик он оказался чёткий. С размаху пожал мне руку так, что было понятно: этот за своего сына будет глотку рвать, как я за свою дочь.
А потом как-то так всё мягко перетекло в то, что мы забурились в один кабак и уже на протяжении нескольких часов обсуждали возникший инцидент.
– Ты пойми… Ты пойми, Кириюха, у меня кровь с молоком, да всё это на огне вскипячённое.
Я усмехнулся, потирая нижнюю губу большим пальцем.
– А ты мою Янку видел? Ты видел мою Янку? – Навалившись на стол, спросил я, подаваясь вперёд. – Она же у меня умница, красавица. Сама отучилась. Оценки идеальные. Умная девка. Ей сколько лет? А у неё свой бизнес!
Романов со всей дури хлопнул ладонью по столу и рявкнул:
- А у моего... У моего... Кирюха, ты знаешь, не только со своим умудряется справляться. Он ещё и отчима бизнес ведёт. Он ещё и у меня умудряется поработать. Золотой парень! Золотой! Молиться надо. Вот у меня старший — он более серьёзный, вот он более правильный. А вот Кирюха за счёт того, что никогда никого не слушает, делает всё по-другому, и всегда это получается самым лучшим образом. Ты бы знал, что он творил ещё лет десять назад. Вот сразу видно — горячая кровь! Мальчишка!
Мы заржали с ним одновременно.
Сидели, как два кумушка, наваливали каждый свой товар. Хотя непонятно было, чего наваливали. Хотя с самого начала разговор был исключительно в формате того, что претензии есть, а если есть — сейчас отвечу.
За время разговора с Романовым я успел выяснить, что с женой они в разводе уже десять лет. Она замужем за Константином Борисовичем, который как раз-таки у нас вор в законе. А господин Романов, несмотря на развод, несмотря на то, что разошлись достаточно болезненно, всё равно продолжает опекать жену. Хотя прекрасно знает, в насколько хороших она руках сейчас находится, и всем сердцем счастлив за неё, в чём я сомневался. Потому что, глядя на его скисшую физиономию при этих словах, было понятно: ни черта он не счастлив, хоть отцом он быть не переставал.
Поэтому, как только ему бывшая супруга позвонила и сказала: "тут у нас Кирюша вытворил такое", Романов бросил все свои дела в столице и на первом же самолёте прилетел, и сразу пошёл отвечать за своего сына.
И ничего удивительного, что он тут же нашёл, кто претензии высказывает. Хотя в целом Романов был ничего таким чваком. Меня хотя бы уже успокаивало то, что за ним не тянулась вереница из чёрных дел. Это однозначно не могло не радовать. Хотя кто-то в этой ситуации законопослушный человек. Хотя, глядя на испещрённое мелкими морщинами лицо, на широкий размах плеч, на сведённые на переносице брови, было понятно, что Романов свою гору дерьма тоже уже расхлебал, и это вызывало уважение.
В принципе, если бы не было у Константина Борисовича такое буйное прошлое, он бы тоже вызывал уважение. Но вот сидеть с ним за столом и распивать я пока был не готов. Потому что не знал, чего от него ожидать, и на данный момент оценивался.
А Романов был другим. Романов был на моей стороне закона, там, где в правовом поле мы будем всё решать. Поэтому с ним можно выпить.
— В общем, слушай меня, Эдвард, — Романов запрокинул голову и дёрнул ещё одну пуговицу на груди. — Кирилл у меня кровь с молоком, но он никогда не был плохим человеком. Я его не таким растил. И всё, что он сделал, это значит он сделал только из блага.
— Так я не говорю, что у тебя ребёнок плохой человек. Я говорю о том, что иногда хорошие люди совершают плохие поступки. Как ты этого понять не можешь?
Мы уже были оба прилично поддаты. С одной лишь разницей — я больше делал вид, чем пил. Я на всех важных встречах, переговорах всегда старался сохранить трезвый ум, рассудок. Что касательно Романова — пока не мог понять.
– Ты мне это брось! – взъярился Данила, вставая из-за стола и размахивая рукой. – Хороший поступок он совершил. Я всё уже узнал. Тебе что, надо было, чтобы девонку вывезли в лес? Да, жёстко действует. А как ему ещё действовать? Он привык всегда нести ответственность за свои поступки.