Страница 49 из 84
Я медленно обернулся, и Арина отвела глаза.
Ага, то есть мужа своего без рубашки увидела — сразу отвела глаза.
А если бы ей было плевать, она бы не отводила!
— А что, уже надоело? — зло спросил, испытывая раздражение.
— Ну, сейчас, мне кажется, это уже не к месту.
— Слушай, давай-ка я в своей семье сам буду решать — к месту, не к месту. За хочу вообще поселюсь здесь, и никто мне не указ.
— Квартира моя, — тихо произнесла Арина.
Я скрипнул зубами. История развода не закончилась. История развода продолжала набирать обороты. Мы договаривались по поводу имущества, по поводу всех этих дебильных, ничего не значащих вопросов в ключе разрушенной семьи. И я понимал, что, ну, в принципе, Арина в своём праве. Но уезжать не хотелось. Хотел после того, как съезжу по делам, вернуться обратно. С Тимкой побыть, за Янкой понаблюдать. Ну, ещё немного Арине глаза помозолить, щеголяя голым торсом.
Ни один развод не сделал мужика лучше, качественнее, счастливее. Нет. Может быть, когда действительно уходишь от какой-нибудь абьюзерши, да счастье прям приваливает! Но я-то уходил от своей жены. Поэтому как-то мне несчастливо было.
Тяжело вздохнул:
— Пока ситуация не стабилизируется, не надейся от меня избавиться, — произнёс надменно.
Арина передёрнула плечами, потянула на себя одеяло, желая укрыться.
— И вообще, давай мы с тобой возьмём за правило, что если проблемы у детей, то мы с тобой по-прежнему семья. И вот не надо вот этих новомодных веяний о том, что мы должны быть экологичными. Ни черта я не хочу быть экологичным в момент, когда дело касается наших с тобой детей. Когда дело касается детей, я хочу быть рядом с человеком, который непосредственно включён в этих детей.
— Ты понимаешь, что ты сейчас опять продолжаешь делать то, чем занимался всё это время с развода? Заставляешь меня опять психовать, выкручивая руки?
— Нет, Арин. Я наконец-таки провозглашаю справедливость, ту, которой она должна была быть. А не эту вашу мнимую, экологичную, которая позволяет промолчать в момент, когда видишь, что ребёнок совершает плохой, глупый поступок. К чёрту. Мне теперь уже ничего. Я собираюсь быть тем, кем хочу быть, тем, кем я, собственно, и являюсь. Но из трепетного отношения к своей семье я, конечно, свой говённый характер всю жизнь запихивал куда подальше. Теперь не вижу смысла.
— Давай ты свой говённый характер будешь показывать рядом с Юленькой, — саданула под ребро Арина.
И я, развернувшись к двери, буркнул:
— А там мне не надо показывать свой говённый характер, потому что мне плевать, что будет и как будет. А здесь — не плевать.
Собравшись, я предупредил домашних о том, что они будут под контролем. Если куда-то надо выехать, но вообще им не надо никуда выезжать. Но если всё-таки такая потребность возникнет — охрана будет рядом. Арина скрипела зубами.
Когда я добрался до своего главного офиса и встретился с безопасником, желая прояснить некоторые моменты, то в груди наконец-таки стало появляться спокойствие от всего произошедшего. Но потом это спокойствие как ветром сдуло.
Потому что набрала меня Юля:
— Эдя, зайка моя, а когда мы с тобой увидимся?
— Ты че, тупая, что ли? — рявкнул я с злостью бешеного зверя. — Я тебе уже когда сказал? Увидеться мы с тобой сможем только на том свете. И то, если ты как-нибудь проползёшь змеёй в мой рай.
— Эдди, ну я же...
— Слушай, не беся. А я бы ещё понял, если бы за тобой косяков не было. Но ты и так сама по себе не особо мне по кайфу, так ещё и накосячить умудрилась. С этим моим шлохалась. Ну вот, продолжай дальше. Совет да любовь!
63.
Эдвард.
– Но, Эдди, я думала, что между нами...
– Да, ты правильно думала, что между нами все давным-давно кончено. – Холодно обрубил я и откинулся на спинку кресла.
Твою мать, ещё эти квартиры!
Мне казалось, меня прёт не от того, что у меня любовница есть, а от того, что я могу себе до фига чего позволить.
И квартира – это было не про заслуги Юли. Это было про моё ощущение, что рядом с ней я весёлый. А вот в семье, к сожалению, я достаточно посредственный. Ну и козе понятно, что когда начался развод, мне уже не до каких-то квартир было. И также козе понятно, что Юля никакие квартиры не получила. Потому что я кайфовал от собственной крутизны и офигенности рядом с Юлькой.
Только в тот момент, пока у меня была жена.
А потом мне как-то не до Юли стало. И вообще, мне в принципе ни до чего не было дела, кроме как до своего развода, до своей жены, до своей семьи. Поэтому, логично, что Юля просекла тему, будто бы мы с ней разбежались. Я ничего возобновлять и не собирался. Но меня триггернуло то, что она, я больше чем уверен, прицелно к Борьке полезла. В чём уж был прицел – непонятно. То ли посчитала, будто бы Боря достаточно лакомый кусок, то ли мне насолить хотела.
- Ты мне вот только на что ответь, Юляша-куляша, ты когда себе хахала выбирала, специально метила в сторону моей дочери? Или, так сказать, досадная оплошность?
- Я не знала. Но мне казалось, что между нами с тобой все кончено и я в принципе свободная женщина.
- А ты уверена, что между нами что-то начиналось? — Задал саркастичный вопрос и хмыкнул.
Я не относился к тому роду людей, которые поспешно совершают глупые поступки. Если я и шёл на глупость, то это всегда имело смысл, как, например, в ситуации с квартирами: мне хотелось показаться таким барином, всевластителем, который своей любовнице хатки отстёгивает. Ну вот я тихонько эту тему и мусолил. Помощнику своему сказал позаботиться об этом. Вот если бы, конечно, я все делал менее демонстративно, может быть, ни черта и не вышло бы в развод.
А если бы не вышло в развод, как бы я понял, что мне никто, кроме Аринки, не нужен?
Вот ведь парадокс!
Находясь в браке, я действительно считал, что брак у нас испорчен, что у нас один выход — к загсу, на заявление о расторжении. Но как только пришло осознание, что все, семьи теперь нет — оказывается, ощущения обострились, оказывается, я варился в собственном соку вечного недовольства.
Вот сейчас я выказываю это недовольство, плююсь им в разные стороны. А ведь яркость чувств, необходимость жены, только растёт от этого.
Теперь я понимал, что надо было делать. Надо было не Юлю снять в клубе, где она мне пару раз подрочила, а надо было с Аринкой разосраться в пух и прах, и всю свою паскудную натуру ей показать, чтоб она по морде меня хлопнула. Тогда бы заносился, тогда бы я сразу в моменте ощутил, как мне дорога семья.
– Все ты знала. – Холодно заметил я и поджал губы. – Все ты прекрасно знала. Я не понимаю, на что ты рассчитывала. Что у Бори там миллионы в трусах прячутся? Нет, не прячутся. Но в любом случае произошедшее никак не может способствовать тому, чтобы твои звонки стали чаще. Вот как была с ощущением того, что никто никому ничего не должен и мы вообще с тобой чужие люди, так и продолжай с ним находиться. А ещё раз позвонишь или, упаси боже, появишься где-то возле Яны или моей семьи, поверь, я прекрасно знаю, где захоронение на северном кладбище давно уже не проводилось. Надеюсь, ты меня услышала?
– Эдди, но понимаешь, я ведь ничего плохого не хотела. Я была согласна на все, что ты мне предложишь.
А я, такая тварь, ни черта не предложил. Наверное, поэтому все пошло через одно место у Юли.