Страница 47 из 84
— Я тебя прошу, пап, пожалуйста, не надо. Это никому пользы не принесёт, а проблем доставит массу.
Я тяжело вздохнул.
Однако, какая у меня миролюбивая дочь.
Но я не планировал оставлять это дело именно в таком виде, в котором оно сейчас.
Ничего, ничего, побегают, попрыгают, немного поднапрягутся, а то некоторые зажравшиеся люди совсем теряют стыд, совесть и всё в этом духе.
Когда Янка ушла спать, ко мне в кабинет прокралась Аринка.
— Если хочешь, я могу чай тебе навести или ещё что-нибудь.
Мне так охота было заорать: "блин, Арин, я не чай хочу. Я хочу, чтоб моя жена легла со мной спать", но только передёрнул плечами и вскинул повыше подбородок.
Адреналин никуда не спал, и мне казалось, что меня разорвёт:
— Я очень благодарна тебе.
Я резко обернулся, посмотрел на неё, как на предательницу.
— Чего? — Произнёс недовольно и грубо.
Арина стиснула челюсти так, что мне показалось, шею судорогой сведёт, и, поглубже вздохнув, открыла рот, но я в этот момент перебил.
— Ты мне здесь не думай даже благодарить за то, что я своего ребёнка привёз домой. А потом за что благодарить будешь? За то, что день рождения у ребенка не забыл или как? Ты меня совсем последним говном считаешь, что рассуждаешь, будто бы меня можно за это благодарить?
— Ты не хотел помочь с Борисом.
— Да с Борисом нечего помогать. Один раз по яйцам ударила, и всё на этом. А папа постоит за спиной, пушку поддержит, чтоб, если неудачно ударила и он ещё успел проскакать на скрюченных ногах — прострелил бы.
Я раздражался, злился. Вот сейчас понимал, что, блин, я уже семью потерял и у меня уже ни черта не было. Долбанашка Юля, которая ссалась от счастья, рассуждая о том, что “мне Эдичка подарит квартиры". Хер ей, а не квартиры! Я, конечно, ещё тот клоун с кризисом среднего возраста, но, слава Богу, мозги у меня всегда были на месте, и никакая там девка, которая пару раз мне подрочила, мозги никуда не дела.
Да, я от всего раздражался. Я понимал, что всё, у меня нет семьи, поэтому смысл мне было выбирать выражения, смысл?
Мне надо было стараться сделать всё как лучше?
Да ни черта. Вот весь мой дерьмовый характер. Вот пусть сейчас все всё видят, понимают, что, с одной стороны, хорошо, что с папой перестали общаться, папа психбольной. С другой стороны, хорошо, что развелась: муж мало того, что изменник, так он ещё и тиран и деспот. С третьей стороны — зятья. Слава Богу, им не надо на каждом домашнем чаепитии сталкиваться со своим тестем, который на голову отшибленный.
— Ты мне здесь прекрати. — Зло произнёс я. — Прекрати вот эти вот новомодные благодарности за то, что я обязан был сделать. Это мой долг как отца, оберегать и хранить своих дочерей. Я могу ослабить этот контроль только для того, чтобы мой ребёнок стал сильнее. Но я никогда, ни при каких обстоятельствах не спущу глаз со своего ребёнка.
Передёрнул плечами. Психанул. Плюхнулся в кресло и сложил руки на груди.
Потопать бы ногами, да совсем как дебил буду выглядеть. Дебильная отрыжка ещё настигла, того гляди, скоро фгс придётся делать, а я это не люблю.
И успокоить меня тоже никто как бы не сможет:
— Я просто думала, что из-за нашего развода.
– А что из-за нашего развода? Вот что из-за нашего развода? – Крутанулся на кресле и уставился на Аринку. – Да, развелись. Да, зол. Да, девочки встали на твою сторону. Да, я не понимал, почему так происходило. Потому что как бы папа вроде бы для них не был никогда плохим. Да, меня это обижало. Я теперь, как в принципе персона нон грата, могу не скрываться и говорить всё, что действительно меня задело в этой ситуации. Да, я хотел показать Яне, что в целом она как бы может всё сама, но приходить и жаловаться о том, что там какой-то Борюся что-то сделал. Господи, самый главный недостаток в этих моментах заключается в том, что от растерянности женщина не понимает, что делать. Ну вот как только она сядет, успокоится, подумает – она соберёт такой план Барбаросса, что все полководцы удивятся от зависти. И не надо мне здесь: “я думала, что после нашего развода…” Да, много что после нашего развода произошло, но отсюда я быть не переставал. Хватит вообще здесь об этом. Чай хотела навести? Хорошо, давай чай, наведи. – Бросил нервно и раздражённо.
Постарался дышать через нос, чтобы успокоиться.
– Какой же ты все-таки говнюк, Эдвард. – С какой-то усталостью и разочарованием произнесла тихо Аринка, и я вскинул на неё брови.
– Вот видишь? А ты представляешь, вот я бы такое в браке начал молоть? Что бы ты делала? Но зато сейчас ты можешь видеть меня настоящего: с претензиями, с раздражением, с требованием, чтобы я всегда был прав. И не потому, что я хочу, чтобы моя корона, упаси боже, не шаталась на башке. А я прав по определению. Потому что я лучше всех знаю, как поступить. Наверное, это знание рождается из того, что я беру за всех ответственность. А там, где ответственность, там и власть. А у нас в семье как-то происходило так, что ответственности у меня было дохера, а власти ни капельки. Поэтому да, меня это тригерило. Да, я требовал, чтобы ты уволилась с работы, чтобы у меня ещё было больше ответственности за свою семью. Ответственности непосредственно за свою супругу. Чтобы, соответственно, у меня было больше власти. И чувствуя, что власть в моих руках, я бы, наверное, спокойно себя вёл. Я бы был до кайфа счастлив. Так что всё здесь элементарно, Ари!
Арина развернулась и, дойдя до двери, тихо прошептала:
– Ты знаешь, когда ты завёл Янку, мне показалось, в тебе что-то человечное есть. Сейчас стою, слушаю тебя и понимаю – мне показалось.
61.
Эдвард.
— Бу-бу-бу-бу-бу. — Передразнил Аринку сам себе под нос и развернул файлы, которые прислал безопасник.
Ой, все такие вообще молодцы. Мне показалось, что в тебе есть что-то человечное. Да во мне до фига чего человечного. Просто это человечное такие, как я, обычно скрывают под маской холодного равнодушия для того, чтобы не было возможности проникнуть глубоко под кожу.
Смотрел в документы и ни черта не понимал, чего мне прислал безопасник. Наверное от того, что раздражало абсолютно всё.
Психанув, вышел из кабинета. Нет, я не собирался никуда уезжать из дома, пока здесь всё не утрясётся. Черта с два я куда-то свою жопу понесу. В конце концов, ещё непонятно, что нам делать с Борисом. У меня остаётся масса вопросов к своему зятьку по поводу того, у кого же он всё-таки настрелял бабла. Поэтому ни черта девки не останутся без моего надзора. Сам буду сидеть, охранять, а когда буду уезжать, охранять будет сидеть охрана. Потому что спасибо, я уже до мудей поседел.
С кухни тянулся аромат цветочного чая с мятой — заварила всё-таки. А так ведь и не скажешь, что пошла что-то делать для меня.
Ох, не удивляюсь, если ещё пургена подсыпала, чтоб мне жизнь мёдом не казалась.
Но зайдя на кухню, я оторопело уставился на Лёньку, который сидел за компом и проворачивал в пальцах мобильник. Я прошёл в сторону, вытащил чашку.
— А мне нальёте?
— А ты чего у нас, граф? Сам жопу поднять не можешь и налить? — Огрызнулся я, понимая, что: ну а смысл мне теперь строить из себя хорошего отца семейства?
Лёня хлопнул глазами, но всё-таки встал и сам вытащил кружку. Дождавшись, когда я отпущу заварник, он его перехватил, и его чашка наполнилась таким же розово-янтарным настоем. Я демонстративно сделал вид, что не собираюсь с ним ни о чём говорить. Думал свалить из кухни.