Страница 41 из 84
Эдвард нахмурился.
— А у тебя такие знакомые есть?
— Нет, конечно. Вы чего? Если б вы спросили: есть ли у меня знакомые, которые поднимались на Эльбрус — тут был бы более утвердительный ответ.
Эдвард поджал губы.
Когда мы с ним оказались вдвоём, после того, как я Лёне постелила в гостевой, бывший муж тяжело заметил:
— Но этот хотя бы сразу признаёт, что его контингент общения отличается, и не корчит из себя никакого придурка.
— Кстати о придурках. — Тихо произнесла я, стараясь не глядеть в глаза мужу.
— Да-да, Бориса тоже стараемся контролировать. Но пока нет никаких новостей.
Если бы он пришёл в себя — это было бы намного проще. Причём я не понимаю, кто его умудрился так отделать. И я очень жду, что Борюся придёт в себя как можно быстрее.
В полдень раздался звонок. Эдвард весь напрягся, подался вперёд, отставил от себя кружку с кофе и уточнил:
— Да ладно?
И по голосу было понятно, что сейчас произойдёт не самое приятное.
Отключив вызов, Эдвард посмотрел на меня, на Ваську и тихо произнёс:
— Говнина пришёл в себя.
— Эдвард... — Тихо произнесла я, и бывший муж пожал плечами.
— А что такого? Вот как есть, так и называю.
Он встал из-за стола и перетряхнул плечами. Дотронулся до воротника рубашки и скривился.
— У тебя старые вещи в гардеробе ещё остались.
Я сама не помнила, почему они остались. Вероятнее всего, не успела вытолкать всё.
Эдвард поспешно кивнул. Вернулся переодетым в джинсы, майку и тонкую кожанку.
— Поеду проведаю зятька. Зять — нехер взять, твою мать. — Произнёс он зло, и я поспешила следом.
Вася развела руки в стороны.
— Мам, а я?
— Сиди, сиди.
Эдвард смерил меня недовольным взглядом.
— А ты куда собралась?
— Я с тобой.
— Зачем? — Уточнил Эдвард и скрипнул зубами, дёрнул подбородком.
— Я... Я с тобой.
Бывший муж закатил глаза, подозревая, что я ему просто не доверяю, но всё же поспешно кивнул.
Мы сели в его машину, и Эдвард, не разбирая дороги, тут же поехал в сторону больницы.
Он гнал. Реально гнал. Я пристегнула ремень безопасности и тяжело дышала.
Вот ведь дерьмо какое! В моменты самые сложные, самые страшные всё равно бывшие муж и жена оказывались рядом. А сложные и опасные моменты для ‘родителей — это только дети.
Когда машина припарковалась на больничной парковке, Эдвард какое-то время сидел, сжимая пальцами руль до состояния того, что вот-вот продавит.
— Мы идём? — Тихо уточнила, и он поспешно кивнул
— Идём.
Родители Бори сидели в приёмном покое. Ринулись к нам, как только нас завидели.
Но Эдвард, проигнорировав, просто двинулся, как скала, в направлении палаты.
Мне вцепилась в руку мать Бориса.
— Арин, да что ж такое делается? Ну это же кошмар какой-то!
— Я понимаю. Понимаю. Но мы сами не понимаем, что произошло и как так вообще случилось.
— Арин, ну надо же хоть что-то делаты! Среди бела дня просто изувечили, изуродовали человека! Ещё непонятно: встанет, не встанет.
Она плакала. Муж её придерживал за плечи, а я, поспешно соглашаясь со всем, двинулась следом за Эдвардом.
Так ведь всегда бывает — своя беда ближе. Почти как рубашка к телу.
Родители Бориса сейчас сетовали о том, что у них ребёнок избитый. А я плакала, что уменя ребёнка украли.
Когда я добежала до палаты и юркнула внутрь, то услышала холодный, размеренный голос:
— А теперь, засранец, говори, куда мою дочь дели. Если мне сейчас ответ не понравится — я тебе скальпелем глотку вскрою. И мне за это ничего не будет.
Потому что я прекрасно знаю, как это сделать так, чтобы было похоже на сеанс спасения.
53.
Арина.
Борис выглядел чудовищным образом. На нём живого места не было. Я не представляла, каким надо быть отвратительным человеком, чтобы такое сотворить, но Эдварду сейчас было на всё наплевать.
Борис захрипел, пытаясь взмахнуть рукой, но Эдвард прижал ладонь к койке.
— Боря, говори. Мне нужны фамилии. Кто, когда. Говори. — И произнёс он это мягко, спокойно, без апломба давления.
Но он давил, я знала.
— Эд, подожди. Эд, я тебя умоляю.
Эдвард посмотрел на меня непривычным взглядом. В нём не было никаких чувств, ни эмоций. Просто взгляд робота. Это было настолько чуждо и ударило по мне со всех сторон, что я отшатнулась, обняла себя за плечи.
— Романов. - Прохрипел Борис, закатывая глаза. - Младший.
Эдвард убрал руку с горла Бори и тряхнул пальцами.
— Романов младший. Угу. Отлично. Фамилия есть — ищем.
Эдвард развернулся и резко вышел из палаты. Я попыталась вцепиться ему в локоть и уточнить по поводу Бориса, но в этот момент у Эдварда сорвало все предохранители.
— А что ты хочешь уточнить у меня по поводу Бориса? Оклемается — я ему сам ноги переломаю. Говнюку такому. Если ты сейчас рассчитываешь на то, что я буду здесь сопли вместе с его родителями лить, то нет. Блин, Арина, мне сейчас важнее мой ребенок.
— Я ничего такого не имела в виду. — Произнесла я тихо, и Эдвард поспешно кивнул.
— Ну вот и отлично. Поехали.
Он перехватил меня за руку, подтянул к себе и обхватил за талию.
Когда мы пересеклись с родителями Бориса, Эдвард в меру заинтересованно и вовлечённо произнёс:
— Вы тут держитесь и не болейте.
Мать Бориса хотела что-то сказать, но мы не дослушали. Эдвард втолкнул меня в лифт, и в тягучей тишине мы с ним спускались до первого этажа.
— Я просто не ожидала, что…
Но Эдвард меня уже не слушал.
— Я, блин, тоже, Арин, не ожидал. И вот в контексте того, что сейчас произошло, да, я хотел быть всегда главой семьи. Я хотел быть важной величиной и персоной, чтобы, если я сказал «не смей даже связываться с этим мудаком» — меня бы послушали.
Я отвела глаза.
Он сейчас специально выставлял всю ситуацию, что он был прав, а все остальные тупые. Потому что ему было тяжело.
То есть сейчас, может быть, и я даже принимала его точку зрения, что если бы он сказал своё слово в каком-то моменте, то вполне вероятно, многого можно было бы избежать. Но опять-таки я находилась в состоянии аффекта. Меня шарашило эмоциями: страхом, паникой, болью за собственного ребёнка. Поэтому я не могла с уверенностью в сто процентов говорить, что именно это мне сейчас и думалось.
Сев в машину, Эдвард набрал кого-то.
— Так, что у нас есть по фамилии Романов? Романов младший. Да, давай, жду.
Ждали мы порядка двадцати минут.
Тяжёлое дыхание в машине и несказанные слова, которые висели между нами ножом с обоюдоострым клинком.
Мобильник завибрировал, Эдвард дёрнулся, перехватил трубку. Нахмурился, включил громкую связь, откинув телефон на приборную панель.
— Неизвестно, про какого младшего идёт упоминание, но еспи рассуждать логически, по нашему городу значимая величина — Данила Романов, владелец завода.
— Отлично. Данила Романов. Кто, что?
— Мужчина, больше сорока лет Бизнес ведёт чистый. В целом у него сделки достаточно прозрачные. Никаких уголовок за ним не водится.
— Отлично. — Медленно произнёс Эдвард, кивая сам себе. — Где мне этого Романова найти? Каким заводом он владеет?