Страница 40 из 84
– Восточный выезд, одиннадцатый съезд. Быстро проверяй, что там есть. Что-то в районе пятидесяти, что у нас в этих направлениях есть? Да, давай.
Я подняла на него глаза.
– Что это?
Эдвард тяжело вздохнул, вскидывая подбородок, чтобы я не заметила, как в его глазах стояли слезы.
– Детская, глупая считалка. Я когда с девчонками гулял, мы с ними придумывали, как можно добраться до дома, используя подсказки по номерам домов, по первым буквам улицы, по поворотам.
– Зачем. – Дрогнули у меня губы.
Я о таких подробностях не знала. У меня не было такого, что если Эдвард ушёл гулять с девочками, я сидела, психовала и нервничала. Нет, я ему всецело доверяла всегда. Доверие — хрупкая вещь, но на момент, когда девчонки были маленькие, я об этом не задумывалась.
— Потому что это девочки. Потому что мудаков полно, и кто-то может обидеть, кто-то может украсть. Мне всегда хотелось, чтобы девчонки могли за себя постоять.
Я тяжело задыхалась. Запрокинула голову на край дивана. Не могла ничего с собой поделать.
— Эдвард. А если…
— Нет, Арина. Нет.
Он развернулся и наклонился ко мне, схватил за плечи.
— Даже не думай об этом. Не смей об этом думать. Я найду нашу дочь. Потому что девочки — это моя душа.
— Но ты же сам говорил…
— Потому что я их правильно воспитал. Потому что Янке не нужен был защитник. Но когда ей действительно нужна папина помощь — я никогда, никогда в жизни не отвернусь. С Борей ей папина помощь не нужна. А сейчас необходима.
Я облизала губы.
Глупая философия. Папина помощь всегда нужна девочкам, в какой бы ситуации они не оказались. А Эдвард по-другому считал. Он растил их самостоятельными. И так выходило, что я даже многого не знала.
Считалочки детские...
Я плакала.
В дверь позвонили. Лёня стоял на пороге всклокоченный весь, на нервах. Залетел и тихо спросил:
– Чего? Как? Если нужна моя помощь...
Эдвард брезгливо скривил губы.
– Да какая здесь может быть помощь?
– Да хотя бы разная. Я не знаю, волонтёров давайте соберём. Я знаю, что они работают, они действительно ищут.
Эдвард посмотрел на Леонида немного со снисхождением.
– В любом случае надо что-то делать. Вот так сидеть, ждать у моря погоды невозможно.
Васька, услышав голос жениха, заспанная вышла из своей спальни. Прижалась к Лёне. Он запустил пальцы ей в волосы и поцеловал в лоб. Эдвард вскинул бровь, намекая на то, что только телячьих нежностей ему здесь не хватало. Но все-таки он оценил, что при нём никто лобзаться не стали.
— Пап, действительно, может быть СМИ? Я знаю, что если сейчас поднять волну —
Янку быстрее найдут.
Эдвард молчал и вообще подался вперёд.
— Можно развернуть специальную акцию. У меня ребята, которые в мой клуб ходят, они явно не откажут. А это не только задроты какие-то. На здоровом образе жизни: бизнесмены, предприниматели.
Я знала, что Эдвард недолюбливал ни Бориса, ни Леонида, но что-то, видимо, сейчас у него перестраивалось в отношении молодых людей своих дочерей.
Эдвард передёрнул плечами и тяжело вздохнул.
— Давай своих волонтёров.
Снова загорелся свет на кухне, наполнилось пространство голосами. Лёня с кем-то созванивался. Васька пыталась хоть как-то координировать движение. Эдвард ушёл в свой кабинет и долго оттуда не выходил.
Когда я юркнула к нему внутрь, то услышала обрывки разговора:
— Нет, мне только правоохранительные органы. Нет, я не собираюсь ни с кем договариваться. У меня ребёнок пропал. Ребёнок и внук. Поэтому, если надо, дёргай всех, кого только можно. И да, да, вышли охрану. Много охраны. Хороших бойцов с разрешением на огнестрел моей младшей дочери и жене. К родителям отправь. К деду отправь. Не надо там сейчас хихикать, Гаврила. Я прекрасно знаю, что у деда у самого хорошая охрана. Но лишней не будет. — Эдвард крутанулся в кресле и столкнулся со мной взглядом.
Я покачала головой.
— Услышал? Исполняй.
— О чем ты?
— О том, что я весь город на уши подниму, но своего ребёнка найду. Упаси Бог, если с её головы упадёт хотя бы волос.
— Что мы будем делать.
— Арина! — Хлопок по столу такой сильный, что я уверена была — ладонь сейчас будет полыхать. — Не говори об этом. Даже не думай. Я свою дочь найду.
Тяжёлый взгляд.
Сейчас, как нельзя сильно, от Эдварда пахло животной яростью: тяжёлой, подавляющей, парализующей. От Эдварда пахло зверем, который вышел на тропу войны.
Я тяжело вздохнула, опустилась на кожаный диван и поджала под себя ноги.
Эдвард сидел, смотрел в одну точку.
— Я уверен, с Янкой всё хорошо. Потому что это моя дочка. За чужую я не смог бы так ручаться. А это моя дочка. Я уверен, что то, что мы слышали в финале звонка —это произошло не с ней.
Я понимала, что ему сейчас нужна холодная голова для того, чтобы успеть во всем разобраться, и поэтому ничего не стала говорить. Эдвард, поняв меня без слов, благодаря за то, что я замолчала и не нагнетаю, встал со своего кресла. Дошёл до дивана и, остановившись сбоку, провёл ладонью мне по волосам. А потом ниже по плечам. Я не выдержала, развернулась и, схватив его за рубашку, притянула к себе и уткнулась носом ему в живот.
— Тише, Арин, тише. Всё будет хорошо.
52.
Арина.
Я не помнила, сколько времени проревела, тыкаясь мокрым, сопливым носом Эдварду в рубашку. А он стоял, гладил, только самому ему от этого не легче. Он был бледный, и тёмные круги под глазами, испарина на лбу выступила. Ему тяжелее сейчас приходилось, потому что он чувствовал свою вину за то, что не вмешался сразу, и эта вина душила.
Когда я все-таки проревелась, Эдвард, вздохнув, вытащил из бокового кармашка брюк чистый сложенный платок Дурацкая примета. Казалось, что мужчины потеряли эту способность быть мужчинами, и определялось это по наличию платка.
У Эдварда платок всегда был.
Я поспешно кивнула, благодаря бывшего мужа, и вытерла лицо.
— Там в гардеробе ещё комплект есть.
— Хорошо. — Поблагодарил Эдвард и вернулся к телефону.
Эти дурацкие платки, которые стирались то пачками, то тоннами, так и остались после развода лежать в гардеробе аккуратной стопочкой. По молодости, в кармане клетчатой рубашки на груди, Эдвард носил платочки, потому что девчонки, потому что то коленку разобьют. Со временем это стало красивым аксессуаром. Нагрудный карман пиджака — дань традициям.
Я прошла в гардеробную, вытащила чистый платок и вернулась в кабинет к Эдварду. Положила платок на край стола. Он поспешно кивнул. Вася, свернувшись улиткой на диване, обзванивала и писала знакомым. Лёня с кем-то разговаривал по телефону на кухне. Квартира наполнялась людьми, а время было ночь.
Ближе кутру, Леонид, тяжело вздохнув, произнёс:
— Эдвард Владимирович, компания волонтёров выехала и прочёсывают восточное направление выезда из города. Ищут хоть что-то. Но никаких данных нету. И телефон, и камеры.
Эдвард поспешно кивнул
— Да, камеры как будто вовремя выключенные.
Лёня нахмурился и потёр между бровей.
— Ну, на такое способен только какой-нибудь очень мощный чувак, который может спокойно вскрыть наших интернет-провайдеров и вырубить на определённое время наблюдение.