Развод и у обеих девичья фамилия

Я тяжело вздохнула и пожала плечами.

– Журчание воды. Работу аромадиффузора...

– Ян. – Наклонившись ко мне, хрипло выдал Кирилл, и его пальцы сжались на моих плечах. – Не лги.

– Отстань.

Я поднырнула к нему под руку и дёрнулась в сторону двери. Вылетела в коридор. Добежала до своей спальни и метаться уже стала в ней.

Какой сон?

Как вообще можно спать в доме, который принадлежал вору в законе?

Я не представляла, что это вообще значит. Какие мирские понятия? Какие блатные понятия?

Господи, это же самый настоящий кошмар.

А у меня папа никогда ничем подобным не занимался. У отца всегда была очень категоричная позиция на все противоправные действия.

Мы маленькие с Васькой были, подслушивали. Да всегда подслушивали.

– Эдвард, а если они продолжат настаивать?

– А мне плевать, на чем они настаивают. Хотя, как по мне, логичнее на водке. – Резко отозвался тогда отец.

– А вдруг тебе начнут угрожать?

– Как начнут, так и закончат. Но плясать ни под чью дудку я не собираюсь. Тем более тех самых вчерашних братков, которые сегодня депутаты. Я свою жизнь не буду строить на чужих костях. И поверь мне, Арин, однажды всем придётся посчитаться с тем, как я поднимался из грязи в князи.

Папа всегда учил, что существуют правильные поступки и бесчестные.

И сейчас я просто не знала, как реагировать.

Тимка сонно ползал по кровати, пытаясь найти меня. Я все-таки улеглась рядом, успокоила сына, а сама глядела в потолок и хлопала глазами.

И почему-то как-то слишком резко провалилась в дурной сон.

Видела Борю, который стоял и высказывал:

– А я говорил. Надо было слушаться меня. Сейчас бы сидела в загородном доме и не паниковала. Но нет.

А потом мне приснилась мама, плачущая возле телефона.

И от этого сердце сдавило так больно, что я резко открыла глаза. Тима рядом уже не было. Я соскочила, дёрнулась в сторону. Шваркнула в одну сторону шторами и тяжело задышала. Потому что Тим был вместе с Сашей и Кириллом на спортивной площадке.

Кирилл, наклонившись к Тимке, держал его за кулачок и показывал, как надо разворачивать руку для удара. Тим поспешно кивал и когда делал выпады, Кирилл легко их отбивал. А потом поднял ладони, показывая Тиму, что надо начать боксировать, и сынишка неуверенно, но все-таки взмахнул кулачком, попал ровно по ладони Кириллу, и тот, запрокинув голову, хохотнул и зааплодировал. Подхватил Тиму на руки и потрепал по волосам, а потом крутанулся вокруг и уперся в меня взглядом.

49.

Яна.

Кирилл спустил Тимофея с рук и что-то шепнул на ухо. Тим повернулся, помахал мне рукой, и я, мягко улыбнувшись, ответила ему тем же. Потом быстро побежала в душ, чистила зубы, наспех натягивала на влажное тело шмотки. Когда спустилась на первый этаж и выскочила в сад, заметила почти сносящую с ног картину.

Костя на пороге беседки осторожно придерживал Илю за талию. В правой руке он сжимал её ладонь, и они медленно, о чём-то разговаривая, двигались в такт льющейся из динамика медленной музыки.

И вот сейчас Константин не выглядел, как вор в законе. Он выглядел, как любящий муж, отец. А ещё безумно трепетный и уважающий свою женщину мужчина. Он придерживал Илю настолько осторожно, настолько невесомо, что сердце заколотилось, а она в его руках словно бы расцветала. Румянец лёгкий на щеках и глаза блестящие настолько, что наблюдать за этим даже больно становилось.

Кирилл приблизился ко мне из-за спины и, положив ладонь на талию, ехидно произнёс:

– Хочешь, тоже станцуем?

– Да пошёл ты. – Произнесла сквозь зубы и локтем ударила его в ребра.

Но он не шелохнулся, вовремя напрягся, видимо.

– Зачем ты забрал Тима?

– Потому что ты две ночи не спала, а он рано встал. Ну, я их с Сашкой потащил на спортплощадку. Все равно бесов выпустят, потом спокойнее будут.

– А тебе что надо, чтобы бесов выпустить? – Произнесла, глядя на него исподлобья.

А по расплывшейся на наглой кошачьей морде — ухмылке, поняла, что зря спросила.

Кирилл наклонился ко мне и выдохнул:

– А я тебе уже предлагал. Вот, может, тогда бы поспокойнее и стал. А то сама понимаешь, что тестостерон фигачит так, что по башке бьёт.

– Да иди ты. – Выдохнула и оттолкнула от себя Кирилла.

Илая, заметив нас, тут же ласково произнесла:

– Идёмте, идёмте завтракать.

Завтраком это сложно было назвать. Скорее уж хороший такой добротный ланч. Костя рассуждал о том, что лето в этом году будет не самое удачное и, конечно, они поторопились запускать осетров в своё озеро. Илая гладила его по плечу.

– Да всё будет нормально. Ну, осетрам какая разница, какое будет лето?

– Ну, ты же сама понимаешь, дно, фотосинтез и всё в этом духе.

Костя занимал очень много пространства. Он разводил руки в стороны, он что-то на пальцах показывал, объяснял – типичное поведение очень уверенного в себе человека. Он не отслеживал свои жесты. Ему не нужно было. Он изначально знал, что он всё делает правильно.

Кирилл тяжело вздохнул, откидываясь на кресло, и покачал головой.

– Осётр, форель – всё равно я за всем следить буду.

Я бросила на него смеющийся взгляд, и Кирилл показал мне язык: длинный, розовый. Я отчего-то смутилась так, что опустила глаза. Тимка слез с коленей, и они с Сашей выскочили опять на детскую площадку.

– Детям здесь зато нравится.

– Конечно нравится. – Вздохнув, произнёс Кирилл и растёр глаза. – Столько пространства и всё для детей. В моём детстве такого не было.

Илая покачала головой, намекая на то, что завидовать плохо. Но Кирилл состроил умильную рожичку матери и послал воздушный поцелуй.

Через полчаса мы начали собирать со стола, и когда я была готова уйти обратно к себе, Константин тихо заметил:

– Яна, надо поговорить.

Я замерла, как мышь под веником. И когда Илая оставила нас в беседке наедине, тяжело выдохнула.

Константин сидел на диване, раскинув руки по обе стороны спинки.

– Я ни в коем случае не хочу пугать. – Константин весь подсобрался и упёр локти в стол. – Но это очень некрасивая ситуация. И сейчас не надо мне рассказывать о том, что я всё неправильно понял.

Я затравленным взглядом осмотрела беседку, сад, мысленно желая, чтобы Романов появился передо мной, как лес перед травой.

Но нет, этот хитрый котёра куда-то умудрился сбежать, оставив меня на съедение волку.

– Я хочу просто поговорить на тему того, что и вы, и ваш сын волею судьбы оказались в этом доме. Я прекрасно знаю, что произошло, и хотел бы в первую очередь принести свои извинения за столь дерзкий, темпераментный поступок моего мальчика. А во вторую очередь, мне кажется, если мы найдём общий язык, то это будет только на руку. Поверьте, я не бесчестный человек и прекрасно понимаю ваши переживания, ваши переживания за своего ребёнка. Точно так же я понимаю переживания сейчас ваших родителей, которые, скорее всего, уже полгорода подняли на уши. Яна Эдвардовна, я здесь не для того, чтобы кого-то наказывать, кого-то судить. Я точно такой же человек, как любой из нас. Я также понимаю ценность ребёнка, потому что у самого сын, и мне было бы намного проще разобраться в этой ситуации, если бы кто-то дал мне побольше информации. С Кириллом разговаривать на этот счёт абсолютно бессмысленно. Он настаивает только на своём, правильном мнении. Но мы же с вами прекрасно понимаем, что всё это глупо. Рано или поздно правда вылезет наружу, и обычно это происходит в самый неудобный для участников момент. Яна Эдвардовна, давайте мы с вами сейчас заключим такой небольшой договор: вы мне расскажете, как вы оказались в этом доме, а я со своей стороны гарантирую вам полную безопасность и выполнение любых ваших желаний. Хотя подозреваю, сейчас оно будет одно – вернуться домой.