Страница 37 из 84
– Что не так с её фамилией?
– А ты послушай, пожалуйста, меня сейчас внимательно. Эдвард Дарницкий – монополист. Ты что, считаешь, что ты облагодетельствовал девчонку, умыкнув у козла мужа? Нет. Может быть, будь она сиротой – да. Но проблема заключается в том, что ты плюнул в душу очень серьёзному человеку.
– Ещё скажи, серьёзнее тебя.
– Нет, не серьёзнее меня, Кирюша. – Недовольно поджал губы Константин и слегка отклонился, сделав возможным рассмотреть его недовольное лицо.
И эта маска была больше похожа на застывшую восковую печать. Нахмуренные брови, глубокая продольная морщинка между, опущенные уголки губ. А сами растянуты в сдерживаемом оскале.
– Если ты решил помериться причиндалами, рассуждая, серьёзнее меня у Яны папа или не серьёзней – это не тот случай. Но я тебе могу сказать, что таких людей, как Дарницкий, нельзя сбрасывать со счетов и считать, что ты имеешь право как угодно вертеть его близкими.
– Никем я не верчу. – Кирилл копировал его позу – упрёл локти в колени, а пальцы сцепил в замок. – Если бы у меня был другой вариант, я бы им воспользовался. Другого варианта не было. В конце концов, я лучшее, что могло с ней сейчас произойти. Сомневаюсь, что она бы сейчас распивала чаи с прекрасной владелицей оранжерей и сдерживала смешки при виде самовара, попади она в другие руки. Так что не надо здесь рассуждать, что кто-то там господину Дарницкому дорогу перешёл. Пусть он меня ещё поблагодарит за то, что это оказался я, а не тот самый Тамарин.
Константин тяжело вздохнул, покачал головой.
– Я тебя мало лупил.
– Ты меня вообще не лупил, Костя. – Огрызнулся ершисто Кирилл и провёл пальцами по подбородку.
– И слава богу, что я тебя не лупил. Знай, что пока бы жопа не стала ярко-красной, я бы не успокоился. Но раз я тебя не лупил – надо, видимо, обратиться к тому, кто тебя лупил.
Кирилл оттолкнувшись от шезлонга, резко встал и прошёл до небольшого джакузи. Заложил руки за голову и вздохнул.
– Ну, давай ты сейчас будешь со мной разговаривать, как с пятилетним имбицилом, рассказывая о том, что позвонишь папочке и папочка меня накажет. Только ты прекрасно знаешь, на каком месте я вертел мнение папочки. – Оскалившись, протараторил Кир, становясь похожим на волка.
Агрессия, ярость, злость – всё это фонтанировало в нём сейчас настолько сильно, что я обняла себя за плечи.
– Или что, ты считаешь, что мне действительно важно чьё-то мнение? Твоё либо батино? Кость, мы живём в реальном мире. Не я на себя венец положил. Если бы у меня был другой вариант, возможно, я был бы другим человеком. Но нет, какое выросло, такое выросло. Поэтому не надо здесь сидеть и рассуждать о том, что с отцом свяжешься. Связывайся! Нашёл, чем пугать.
И видимо, что-то было в этой речи очень неправильное, потому что Константин тяжело вздохнул, медленно и вальяжно, словно сытый хищник, поднялся с шезлонга. Я поняла, в чем разница. Кирилл – молодой, бешеный, голодный. Константин – пресыщенный, мудрый и хладнокровный.
Один замах, лёгкий, почти невесомый и мгновенный. Я его даже в потёмках отследить не успела. Костя пружинящим шагом приблизился к Кириллу и всего лишь взмахнул ладонью, но хлёсткий удар я расслышала так явно, что чуть было не зажало уши.
– Послушай меня сюда, щенок. – Не повышая голоса, медленно произнёс Константин. – Я тебе, конечно, доверяю. Я тебя, конечно, люблю, малыш. Ну вот истерики закатывать не надо. Ты не базарная телка. Это раз. Ты по понятиям не живёшь – это два. Раз по понятиям не живёшь, живи хотя бы по элементарным моральным нормам. Красть человека – плохо, Киря. Удерживать человека – плохо, Киря.
И чем больше говорил Константин, тем сильнее нагнеталась обстановка. Мне казалось, на последнем слове между Кириллом и Константином полыхнёт.
– Если ты игнорируешь, что здесь хорошо, а что здесь плохо – у меня не останется другого варианта, кроме как напомнить тебе, малыш, что иногда бывает очень больно.
48.
Яна.
– Ты, Кирилл, живёшь по мирским законам. – Зло произнёс Костя.
В этот момент Кирилл, вывернувшись из его хватки, дёрнулся и подопнул шезлонг.
– А знаешь, что? Мирские законы, блатные законы. Мне плевать. Я живу по своим законам. Если рассчитывал на то, что ты получаешь карманную собачку, которая без твоего ведома пикнуть не может, то ты просчитался, Костя. Я никогда не был тем чуваком, который будет смотреть на то, как его имеют все кому не лень. Если я решаю вопрос – я решаю так, как мне это нужно. Если я делаю выбор, то я делаю тот выбор, который подходит мне. И прекрати мне здесь свои помпезные нотации читать о том, что мирской закон, не мирской. Если б тебе не надо было уйти на покой, меня бы такого, может быть, здесь сейчас и не было. Но я здесь есть, поэтому прекрати и считайся с моим мнением.
Я медленно отступила назад. Дрожь пробежалась по всему телу, и запоздалое осознание того, что я оказалась втянута не просто в какие-то долговые проблемы своего бывшего, а в куда более страшную вещь, доходило до меня, как до жирафа.
Вот на кого мне подсознание намекало при взгляде на Константина, как это правильно называется? Коронный бандит или как? Да и сейчас, услышав речь Кирилла, я всецело отдавала отчёт, что господин Константин Борисович не просто добродушный хозяин с самоварами, икоркой и русскими пельменями.
Нет.
Это бывший, а может быть, до сих пор нынешний...
Хотя Кирилл сказал, что ушёл на покой, значит, все-таки бывший вор в законе.
Внизу живота все противно сжалось так, как будто бы беду предчувя.
– Мне не нужна была послушная собачка, Кирюша. Мне нужен был ты – дерзкий, быстрый, умный. Я тебя получил. Но это не говорит о том, что я буду спускать все на тормозах, что бы ты ни сделал. Ты сделал сейчас глупость. Хотя в отношении женщин любой мужик делает глупости. За это винить не буду. А вот за то, что ты не продумал, как все будет происходить, и не подстелил соломки – за это получишь.
– Да пошёл ты знаешь куда, Кость?
– Я-то пойду. Только что ты без меня завтра делать будешь?
– Определюсь. – Бросил Кирилл, вскидывая подбородок и разворачиваясь в сторону тропинки.
Я медленно присела на корточки и обняла руками колени. Сердце бешено стучало и отдавалось болью в горле.
Твою мать, куда я влипла?
Вот кому расскажи!
Это полный кошмар!
Константин, тяжело вздохнув, поправил шезлонги и покачал головой, глядя на бурлящую воду. Потом развернулся и направился в противоположную сторону от той, куда ушёл Кирилл. А я все так сидела на газоне, под розами пряталась и только спустя томительные двадцать минут тихонько прошмыгнула через террасную дверь в дом.
Поднималась тихо, стараясь никого не побеспокоить и остаться непойманной.
Но какой там!
Романов перехватил меня за шею, резко разворачивая и вталкивая в спальню.
– Подслушивала. – Произнёс он, когда я оказалась зажата между ним и небольшим диваном.
– Писить ходила. – соврала и переступила с ноги на ногу.
– У тебя в спальне ванная и туалет.
– А мне другие посмотреть хотелось. Чего привязался? – Спросила и вскинула подбородок.
– Потому что кажется, что ты что-то вынюхиваешь, куда-то лезешь.
– Покрестись, пожалуйста. – Попросила, делая шаг в сторону.
– Что ты слышала? – Взгляд холодный, острый, как бритва, опаска.