Развод и у обеих девичья фамилия

Он явно не на такой диалог рассчитывал. Явно не рассчитывал на то, что я буду козлиться. Поэтому рыкнул в ответ на моё глубокомысленное замечание.

– Язык держи за зубами. Тебе эти зубки ещё нужны будут. – Романов развернулся и направился в сторону лестницы. – Я покажу вам ваши спальни.

– Нам достаточно одной.

Романов вскинул бровь, намекая на то, что меня он забыл спросить о том, как мы расположимся.

Спальни были на третьем этаже. И спальнями это назвать язык не поворачивался. Скорее апартаменты внутри дома.

– Мне нужен мой телефон. – Попросила я, когда завела Тимку в отведённые нам покои, у Романова.

– Не нужен.

– Мне надо позвонить родителям, чтобы они не беспокоились.

– Они не будут беспокоиться. Поверь мне. И да, чтоб ты понимала, особняк обесточен. В том плане, что интернета здесь нет. Любое устройство, которое ты увидишь, будет отключено.

– Что, в средние века ударился? – Холодно переспросила, глядя ему прямо в глаза.

– Работа обязывает.

Он развернулся и пошёл в сторону выхода из спальни.

– В гардеробной есть сменная одежда. Всё новое.

– А ты прям подготовился, да? Начинающий киднеппер.

И снова рык мне в ответ.

Я понимала, что хожу по краю, но промолчать было выше моих сил.

И в моменте, когда у него что-то шло не по плану, это значит, что это мне было на руку.

Я не планировала, когда приедет его семья, сидеть и хлопать глазами, рассказывая о том, что так вот получилось, любовь с первого взгляда.

Ни черта.

Сразу вывалю всё, что он устроил.

Я так понимала, что семья для него имеет ценность и его облик в этой семье тоже очень важен.

– Тим, идём, я тебе покажу игровую. – Проигнорировав мой последний выпад, произнёс Кирилл.

И Тим, поддавшись, шагнул вперёд. Я перехватила сына за плечо и пошла вместе с ним.

Игровая была на первом этаже: большая, с абсолютно разными видами игрушек. Там и скалодром, и небольшая горка. Было видно, что в этом доме есть дети.

– У кого ребёнок? – Спросила я и посмотрела искоса на Романова.

– Без разницы.

– Судя по всему, я бы сказала, что ребёнок у тебя. Эти конфеты в бардачке, умение ладить с детьми. Но это не твой дом. Это дом твоих родителей. А детскую здесь устраивали и игровую для кого-то, кто постоянно здесь находится. Братишка? Племянник? Кто?

– Молчи, яхонтовая моя. Иначе я тебе рот заткну самым действенным способом.

И при этом он, ухмыльнувшись, провёл большим пальцем по нижней губе, надеясь, наверное, меня смутить.

Господи, меня среди бела дня выкрали с автострады. Мне кажется, даже если бы он привёз меня в закрытый ангар, где цепи с потолка свисали, я бы и то не была удивлена и смущена.

Показав дом, объяснив Тиму, где можно играть, где качели, и даже выведя нас на задний двор, показывая детскую площадку, Романов после удалился по делам. Уж по каким делам – я не представляла. Но его машина оставалась на территории участка, значит, где-то здесь работал.

А я под предлогом того, что познакомиться с домом, шныряла из одного угла в другой.

Роза Андреевна несколько раз попала в поле моего зрения, ласково и слащаво улыбалась. А один раз, поймывая меня, тихо произнесла:

– Ну ты уж не обижайся. Кирилл у нас такой. Он занятый, много очень работает. Так что сейчас вы пока располагайтесь, а позже он присоединится к вам за ужином.

Тим задавал вопросы: когда мы поедем домой, когда можно будет позвонить папе, а папа доехал до больницы или нет, а бабуля когда приедет – что пока отвечать я не представляла. Отдавала себе отчёт, что все это выглядит по-ужасному.

Ужин был в большой столовой. Мы с Тимофеем, заняв места рядом друг с другом, тихонько перешёптывались. Романов сидел на противоположной стороне стола, не обращая на это никакого внимания. Но я успела заметить мобильник, который выпирал у него из заднего кармана джинс. Поэтому после ужина, когда я уложила Тимку спать, что примечательно, все также в верхней одежде, решила сделать вылазку боем. Может быть, он где-то оставит телефон и я смогу дозвониться родителям. Может быть, хоть что-то получится.

Я открывала двери комнат первого этажа, одну за одной. А когда за дверью появился рабочий кабинет, то быстро юркнул внутрь. Подбежала к столу и стала шуршать бумагами. Выдвигала ящики, стараясь найти хоть что-нибудь, с чего можно будет связаться с мамой. В этот момент шаги по коридору заставили замереть. Я медленно наклонилась и вырубила настольный светильник. А потом подбежала к двери, схватила в качестве орудия возмездия тяжёлую вазу.

Дверь открылась, и Романов, уткнувшись носом в мобильный, шагнул внутрь. Я поняла, что у меня другого варианта не будет – мне надо было дать хотя бы знать, где мы находимся, чтобы вызвали ментов, чтобы нас каким-то образом попытались найти.

Поэтому, что было сил, я взмахнула вазой и со звоном, треском и осколками опустила её на затылок Романова.

39.

Яна.

Ваза в щепки. Романов, закатив глаза, пошатнулся. Я, выпустив из своих рук ободок горлышка вазы, дёрнулась поймать его.

Да куда там.

Правильно папа всегда говорил: чем больше шкаф, тем громче падать.

Я старалась это громкое падение немного сгладить, поскольку понимала, что у меня не так много вариантов. Я не смогу выбраться из особняка, потому что охрана стояла на воротах. Потому что эта милая женщина присматривала все равно за домом.

Я сделала единственное, на что у меня сейчас хватило сил. Уложив Романова, который оказался в плане вестибулярного аппарата и крепости черепа достаточно хлипким, я перелезла через него и тут же выхватила из руки мобильник. Не заблокированный. Быстро проверила сеть. На его мобильнике нормально интернет ловился, в отличие от практически всех гаджетов в доме. Я переползла на коленках дальше к столу. Дрожащими руками постаралась быстро вбить номер матери, и в моменте, когда мне казалось, что мне удалось, я справилась, программа минимум выполнена, трубку подхватила мама и начала тараторить.

— Мам, тихо, тихо. — Попыталась остановить её я, бросая косые взгляды на в данный момент лежащего без чувств Романова.

Мне нужно было объяснить, куда меня увезли. Мне нужно было сказать, где я нахожусь и с кем нахожусь. И когда папа подхватил диалог, я выдохнула, посчитав, что, наверное, это даже к лучшему.

Мне нужно было объяснить, куда меня увезли. Мне нужно было сказать, где я нахожусь и с кем нахожусь. И когда папа подхватил диалог, я выдохнула, посчитав, что, наверное, это даже к лучшему.

И всего лишь совершила одну ошибку – я отползла от стола к его боковине. В этот момент тихий стон, а дальше почти молниеносная, звериная реакция. Романов резко сел на полу. Первое, что сделал – наставил на меня пушку.

Откуда он её выдернул? Где он её таскал?

Ну не в трусах же, ей Богу!

– Положи трубку. – Произнёс он, едва шевеля языком.

По глазам видела, что ему сейчас ой как не до разговоров.

– Трубку брось. – Выдохнул он, и пистолет в его руке дрогнул.

А папа задавал вопросы, и я могла только говорить “нет” или “да”. Он правильные вопросы задавал, в форме детской считалочки. Было у нас в детстве такое развлечение, когда он забирал нас с Васькой гулять и придумывал абсолютно непонятные для любого не знающего человека название улиц по первой букве. А потом начались предположения: восточный, южный, северный, западный, “Одиннадцать друзей Оушена”.