Страница 24 из 84
— Она мне написала, когда выехала с работы, мы договорились, что встретимся...
— Зачем тебе надо было с ней встречаться, — перебила я бывшего мужа и сложила руки на груди, но он, проигнорировав, все равно зашёл в квартиру.
— Потому что конфликты, Арина, не только у меня и у тебя. Конфликты ещё у меня и у Яны, у меня и у Василисы, у меня и у родителей, у меня и у деда! Везде одни конфликты. Поэтому логично, что я хоть что-то собираюсь разрешить.
— А то есть ты собрался как-то помочь Яне с разводом.
— В смысле, я должен как-то и собраться и помочь ей с разводом? Она что у меня безрукая? Безногая? Она моя девочка, и она прекрасно с этим разводом разберётся сама. Но мне, как отцу, было бы спокойнее, если бы я хотя бы понимал, какой настрой у дочери, поэтому да, я захотел встретиться, поэтому да, ничего удивительного, что мы списались, я сказал, что приеду к дому, и мы с ней поговорим, пока Тимофей гуляет на детской площадке. Её нет, телефон недоступен.
Я тряхнула волосами.
— Просто признай, пожалуйста, сейчас тот факт, что тебе домой хочется, и ты используешь любую причину для того, чтобы появиться здесь.
— Слушай, я признаю, Арин! — взбесился Эдвард, слегка наклонился, что чёрная футболка натянулась на плечах. — Я признаю мне дерьмово вне семьи. Вот я использую любой шанс для того, чтобы увидеться со всеми. Но, Арин, я тебе ещё раз говорю, Яна не доехала до дома, у неё не отвечает телефон. Я поднялся для того, чтобы узнать приехала ли она или нет? Судя по тому, что ты пытаешься сейчас мне навязать какую-то только свою правду, Яна не приехала.
— Да успокойся ты, доедет сейчас, перезвонит как припаркуется, — произнесла я специально достаточно легко и непринуждённо, хотя сама смутилась и потянула мобильник из кармана брюк.
Абонент временно недоступен.
Эд прошелся до кухни, загремел чашками.
— Да, Вась, да, — зло произнёс он в трубку. — Яну не видела? Мы с ней должны были встретиться. Не ворчи мне там, ты хуже чем бабка. Не ворчи. Нет, не звонила.
Ладно, давай.
Эдвард вздохнул, кода я зашла на кухню, и убрал остатки минералки в морозильник.
— Сейчас этого членистоногого наберу, — произнёс недовольно Эдвард, поджимая губы. — Ну же, Борис, давай ответь тестю, — зло произнёс бывший муж и цокнул языком... — Ты представляешь, не берет трубку. Вот козлина!
— Да чего ты нервничаешь?
— я не нервничаю, я останусь и буду ждать здесь.
Только через час Яна не приехала, и через два тоже, а через три я сидела и обзванивала больницы.
Через четыре я услышала тихий разговор Эдварда.
— Так я понимаю, что время позднее, но мне дочу надо найти. Сейчас я тебе скину номер машины, паспортные данные.
Через пять часов на пороге квартиры стояла Васька с распахнутыми глазами.
А я все это время была словно бы прибитая шоком, набирала раз за разом номер телефона Яны и ещё раз, иещё раз, и ещё раз.
Через шесть часов Эдвард вышел из нашей бывшей спальни и потёр переносицу.
— Борис в больнице.
Я сглотнула.
— Что, почему?
— Меня сейчас это не особо волнует, — тяжело вздохнул Эдвард и опёрся плечом о косяк. — Меня больше интересует, где моя дочь и мой внук.
— А Борис…
— А Борис со сломанной челюстью... Я не знаю, что там произошло, мне это было абсолютно не интересно. А Яна куда-то делась, я не знаю...
Наверное, сейчас желанным было, что Янка уехала в какой-нибудь пригород с Тимом или ещё что-то.
— Пап... — задрожал голос Васьки, и Эд положил ладонь ей на плечо.
— Тише, я найду Янку, найду, — произнёс. Эдвард и снова скрылся в коридоре.
Время текло безумно медленно.
Я позвонила родителям.
Я позвонила родителям Эдварда.
Я позвонила деду.
Лотта, звонко произнося гласные, пыталась доказать мне, что столь поздние звонки отдают невоспитанностью, а мне было плевать. Но Яна не появлялась ни у бабушек с дедушками, ни у прадедушки.
А потом я услышала разговор Эдварда.
— Отец, прекрати, прекрати нагнетать. Ты прекрасно знаешь, что у меня есть связи, и я точно смогу решить этот вопрос в ближайшее время. Да, конечно, я понимаю, но это мой ребёнок! Ты о чем думаешь?
Через семь часов стало понятно, что уже надеяться на то, что это просто какая-то заминка, было глупо.
Через восемь часов я сидела в ванной комнате, губы тряслись, глаза были заплаканы.
Через девять часов я увидела круглые здоровые синяки под глазами у Эдварда.
Он нервно перебирал чётки с крестиком, которые периодически носил в кармане брюк. Как он сам говорил, это память его молодости, когда во всех машинах на зеркалах висели эти чётки, а он любил их таскать с собой..
Малахитовые.
И стучали бусины друг от друга слишком звонко.
Через десять часов я пыталась навести себе успокоительное.
В квартире были полицейские.
Эдвард давал показания, объяснял, требовал. А когда зашёл ко мне, то первое, что сделал, это приблизился и прижал к себе.
— Все хорошо, Аринка, все хорошо.
Только я видела по нему, что ничего хорошего в этом нет.
Залёгшие тени на лице. Серый цвет кожи. Плачущая Василиса.
Через одиннадцать часов квартира снова опустела, уехал даже Эдвард.
Через двенадцать часов я ревела, сидя в спальне, пыталась дозвониться до родителей Бориса, чтобы что-то выяснить, не понимала, что с ним произошло, как так произошло.
Через тринадцать часов Эдвард стоял на пороге квартиры.
— Янкина машина найдена в овраге возле железнодорожной станции Парковая.
Я оступилась, сделала шаг назад.
Перед глазами все поплыло.
— А Яна? А Тимофей? — дрогнул мой голос.
А Эдвард отвёл глаза.
32.
Арина.
— Нет Эдвард, нет, — тихо прошептала я, дотрагиваясь кончиками пальцев до губ.
— Эдвард. Что случилось?
Бывший муж тяжело вздохнул и прошел в квартиру, закрыл за собой дверь, и в этом жесте, в движении было заметно, как он нервничает, руки тряслись.
— Непонятно, что произошло. Машина Яны найдена в овраге, который прилегает к железнодорожным путям в районе станции Парковая. Это была северная окраина города. Это не самое популярное место. По факту с трассы туда добраться очень проблематично, а со стороны города это бы видели, это бы знали, — как на допросе выпалил Эдвард.
— А Яна, а Тимофей?
Эдвард перехватил меня за локоть и двинулся вглубь квартиры.
Васька встрепенулась, поднимаясь с дивана, и уставилась на нас округлёнными глазами.
— Ни Яны, ни Тимофея в машине не нашли. Как они исчезли из машины, непонятно. Было видно, что произошла авария, покорёжена правая сторона.
Эдвард говорил медленно, словно бы осторожно подбирал слова, потому что понимал, что одно неверно сказанное слово и у всех сдадут нервы. Настолько сильно, что он окажется в кругу истерящих женщин, хотя, уверена, он сейчас хотел к этому кругу приобщиться. Я поняла, что у меня темнеет перед глазами, взмахнула рукой, пытаясь нащупать спинку диванчика, чтобы опереться о неё. Эдвард протянул ладонь и перехватил меня. Потащил на себя и заставил усесться рядом с Васькой. Она тут же ткнулась мне в плечо мокрым носом. И, стараясь не реветь в голос, задышала тяжело.