Страница 25 из 84
— Эд, если авария имела место быть, то...
Бывший муж огляделся и сделал несколько шагов к кухне, открыл крайний ящик, где стояла аптечка, и вытащил флакон с прозрачными капсулами, он знал, что это успокоительное. Не запивая, проглотил две штуки и кашлянул.
— Полиция сейчас разбирается, пытается выяснить, как машина оказалась в этом месте, и где владелица машины. Боря ни черта сказать не может. Я съездил к нему в больницу Мало того, что не пускают, так он ещё и весь всмятку. Я проехал, попытался вычислить, где он бросил тачку. Показалось, что он в этом во всем виноват, либо имел прямое отношение к этому делу, но его машину я не нашёл.
Попросил знакомого отследить по госномерам. Ждём.
— Это, это... Ну не может же просто так взять и исчезнуть человек! Не в век современных технологий, — тихо произнесла я и попыталась встать, да только Васька удержала.
Я ощутила, как у меня зазвенело в голове, и состояние стало ещё более угнетённым.
— Да, ты права, — холодно заметил муж и опустился в кресло, упёр локти в колени и провёл ладонями по лицу с ожесточением, с раздражением. Фыркнул сквозь ладони. — Да, ты права, в век современных технологий невозможно ничего упустить, поэтому по камерам наружного наблюдения от интернет провайдера была засвечена машина Янки на подъёме к Революционной. Там, где дорога никуда не уходит. Она гнала по крайней полосе, а потом машина Бориса её пришвартовала, а дальше пустота, а дальше ни единого намёка на то, чтобы можно было сопоставить какие-то факты. Было видно, что Борис подлетел к машине попытался её открыть, а потом записи обрывались везде, на всех камерах и больше нигде не фигурировала машина Яны. Даже если предположить, что Борис в каком-то чокнутом состоянии потом пересадил их в свою тачку и поехал куда-то отвозить, то он должен был их куда-то отвезти, должен был что-то сделать с машиной Яны и встречный вопрос: что произошло с Борисом?
— А его родители?
— Они ничего не знают, в слезах сидят, хватают меня за руки, говорят, что они такого не ожидали, и вообще в это поверить невозможно.
Эдвард говорил быстро, стараясь выдать максимум информации за столь краткий промежуток времени.
Тринадцать часов как я не знала, где моя дочь и внук.
Тринадцать часов как материнское сердце не на месте.
Моя дочь и внук исчезли...
Что сними случилось непонятно.
Я опустила лицо и тяжело задышала.
Эдвард встал, прошёлся по гостиной, зачесал волосы назад.
— Рано паниковать, рано что-то выяснять. Но я могу на данный момент сказать, что это дело просто так не свернётся, и я буду искать до последнего. Моего ребёнка никто не может тронуть.
Васька тяжело задышала, встала, обошла столик и ткнулась отцу в грудь, он сдавил её двумя руками, уткнулся носом в волосы, и я заметила, как Эдварда всего передёрнуло. Если бы не наличие рядом дочери, может быть, он и показал своё настоящее лицо, обезображенное маской боли, расчерченное морщинами. Может быть, он показал бы, что все совсем плохо.
— Попробуй уснуть, — тихо попросил он, отстраняя от себя Ваську и заглядывая ей в глаза. — Малыш, попробуй уснуть.
— Лёня приедет.
Эдвард поджал губы, но кивнул.
Вася ушла в комнату Янки, и мы с ним остались вдвоём.
— Эд... Эдвард, — тихо позвала я. И он дёрнул подбородком.
— Я знаю, как это по-дебильному выглядит, но дочь не могла просто так взять и испариться куда-то, и когда этот прохиндей придёт в себя, я с него шкуру спущу.
Кусками буду срывать. Но он ответит за все.
На четырнадцатый час в квартире висела полная тишина.
Я сидела, как каменная статуя на диване.
Эдвард передвигался тихо, чуть ли не на цыпочках.
Наши мобильники лежали на чайном столике: один, второй.
И мы, как заговорённые, наблюдали за ними в надежде на то, что раздастся дурацкий треск.
На пятнадцатый час, мы поняли, что это бессмысленно.
Эдвард сидел в кресле у окна.
Я раскачивалась все на том же диване.
На шестнадцатый час настигло осознание, что все плохо.
И тишина висела такая, что ни счем не сравнить.
Это страшно, когда с твоим ребёнком происходит что-то ужасное, это невозможно,
когда твой ребёнок страдает. Это безумно плохо, когда ты не можешь никак помочь
своему ребёнку.
Оглушительный визг моего мобильника на семнадцатом часу заставил всех очнуться.
Мы с Эдвардом бросили друг на друга встревоженный взгляд и, не сговариваясь, дёрнулись к телефону.
— Алло! — крикнул я в трубку.
33.
Арина.
— Алло, алло! — Прокричала я, и в этот момент Эдвард вырвал у меня трубку из рук и включил громкую связь.
Тут же в руке появился его мобильник, который плюхнулся рядом с иконкой работающего диктофона.
— Мам, — тихо произнесла Яна.
Я начала сыпать вопросами.
— Господи, где ты? Что... Что с вами, Ян? Ян, как у вас дела? Где вы? Скажи, мы приедем. Мы все сделаем. — Тараторила я, не понимая, что, возможно, делаю что-то не так.
— Мам, все хорошо. — Замедленно, словно дочка была не в себе, прозвучало в трубке.
Эдвард бросил косой взгляд на меня и, наклонившись к телефону, произнёс:
— Адрес. Медленно говори адрес.
— я не скажу. — Дрогнул голос. У меня все хорошо. У Тимы все хорошо.
— Ян, тебя держат в заложниках? — Бесстрастно, холодно и равнодушно уточнил Эдвард, закрывая мои эмоции на замок и не давая мне возможности сейчас вклиниться и кудахтать.
— Нет, пап. — Слишком металлическим голосом прозвучал ответ Яны, и она туго сглотнула. —У меня все хорошо.
— Яна, я все знаю. Я знаю, что тебя украли, Тима украли. Просто скажи, где ты. Ты можешь говорить?
— Да, могу.
Это было похоже на диалог с похитителями.
— Тебе угрожают?
И тишина в ответ.
— Яна. — Эдвард ещё сильнее наклонился к трубке. — Помнишь детскую считалочку?
— Нет.
— На улице бесстыдных..
— Нет — Прозвучало звонкое от Яны.
— В доме сорок пять, в квартире двадцать три, в подъезде номер пять. На повороте первом.
— Нет — Звонко произнесла Яна.
. округлив глаза, пыталась понять, что делал Эдвард.
— На третьем этаже. На втором балконе... — Медленно произносил Эдвард, но Янка молчала. — Живёт сосед — северный и южный. На другом балконе — восточный и западный. Восточный.
— Нет.
Эдвард прикрыл глаза, и я облизала губы. Я не понимала, что он делал. Но он однозначно пытался что-то выяснить.
— Папа, со мной все хорошо. — Не дала больше никаких подсказок Яна. — Папа, со мной действительно все хорошо. — Дрожал её голос, а у меня сердце кровью обливалось. — Я просто... Я не хочу видеться со своим мужем. Мы с Тимом решили отдохнуть.
Она говорила, как будто бы читала с какого-то листочка, как будто бы ей указывали, что нужно сказать.
— Хорошо, я тебя услышал. Ты хочешь отдохнуть. "Двенадцать стульев" посмотри.
"Одиннадцать друзей Оушена".
— Нет — Звонко произнесла Яна.
Я посмотрела на Эдварда с шоком.
— Хорошо. Не хочешь смотреть — не смотри. Почитай по Фаренгейту четыреста пятьдесят.
— Нет.Эдвард потёр подбородок.