Страница 21 из 84
— Ты можешь хотя бы не молчать? — Надавила я на Эдварда, разворачиваясь и упираясь ладонями в стол.
— Что ты хочешь от меня услышать? — Голос оказался серьёзным, а взгляд пристальным, и заглядывал он в самую душу.
— Почему? Почему ты хотел развода?
Молчание, которое каждый раз повисало в диалоге, заставляло морщиться от приближающегося удара. Когда уже точно знаешь, что стрела летит в затылок, между лопатками ещё так неприятно, влажно и словно бы гусиным пером проводят.
Так и я, замерев, стояла в ожидании этого самого удара.
— Ну, если ты меня внимательно слушала, мне кажется, ты должна была понять.
Но нет ты хочешь услышать это от меня. — Медленно произнёс Эдвард, и я поспешно моргнула. — Да, ты права — я хотел развестись. Просто хотя бы из-за того, что так, как раньше, мы с тобой жить уже не могли. А по-новому у нас с тобой никак не выходило.
— Если ты хотел развестись, почему ты мне не сказал? Почему мы не могли с тобой это обговорить? Ты действительно думаешь, что если бы мы разводились, то все вот так бы произошло? Почему, Эдвард?
28.
Арина.
— Потому что даже браки, заключённые на небесах, иногда не проходят проверку временем. Потому что жить со мной так, как я этого хотел, ты бы не стала. Ты отчаянно всегда упиралась против того, чтобы я был успешным.
Слова так ударили меня, что я пошатнулась и сделала шаг назад.
— Ты специально как будто бы саботировала всё. Вот смотри: у тебя богатый, статусный мужик, Арин. Давай откровенно, глядя правде в глаза: денег куры не клюют Я монополист Я монополист не только здесь, в нашем городе. Мне кажется, что в какой-то момент я бы просто поглотил край. Что делала в этот момент ты?
Наплюй на то, что мы с тобой только что обсуждали. — Эдвард потянулся, как кот, и встал. — Вместо того чтобы стоять у меня за плечом и говорить: "я знаю, что у тебя получится, я знаю, что ты всё сможешь", ты хотела сама всего достичь. Какие-то агентства. Ты настолько иногда заигрывалась, что не обращала внимания на то, как уменя складывается жизнь. Когда я понял, что хочу развестись?
Он обогнул стол и оказался рядом со мной. У меня невозмутимости хватало ровно на половину лица, поэтому я даже не шелохнулась.
— Наверное, в тот момент, когда ты перестала ложиться со мной спать. Нет, не сексом заниматься. Слать. Я приезжал, мы с тобой ужинали либо выбирались куда-то, возвращались домой. Я садился, работал либо готовился ко сну. Каждый божий раз ты не ложилась со мной спать - я засыпал один.
Я набрала в грудь побольше воздуха для того, чтобы всё объяснить, но Эдвард перебил. Он, подхватив мою руку и рассматривая безымянный палец без кольца, провёл кончиком своего по отлечатавшемуся на коже ободку.
— Когда я понял, что хочу развестись? Когда ты перестала засыпать со мной. Это ж только в фильмах рассказывают, будто бы не так важно, главное — в одной постели.
Нет важно вместе, важно рядом. А ещё знаешь, я тебя ни в коем спучае не обвиняю. Я просто говорю, что я замечал. Я замечал не безразличие, а какую-то апатию. И в такие моменты мне казалось, что лошадь сдохла! всё! Мы прожили хорошую жизнь. Очень хорошую. У нас есть абсолютно всё. Мы достигли своего максимума. А вот предела любви мы достигли давно и перешагнули его. И теперь откатывались назад. Страшно ли мне было от этого? Да. Я даже сейчас тебе стою рассказываю и понимаю, что это страшно. Очешуеть как страшно, когда накатывает осознание, что твой близкий человек уже совсем не близкий. Страшно ли мне было за свои мысли? О да. Ты знаешь, я один раз, когда понял, что хочу развестись, материл себя на разные лады. Я, по-моему, даже тогда неплохо так надринкался, чтобы только мысли эти дурацкие в голове перетряхнуть. Типа протрезвею и пойму, что всё это глупости. Нет.
Я всё-таки посмотрела на него тяжело, пристально. Старалась заглянуть в глаза, и там ведь не было лжи. Там была исповедь.
Он действительно хотел развестись со мной.
Он действительно хотел поставить точку.
Это намного страшнее, чем измена. Это ужаснее.
— А ещё знаешь, я так винил себя за эти мысли, корил, ненавидел. Казалось, что я предаю тебя. Ты такая счастливая, у тебя семья, муж, а здесь я такой появлюсь и скажу: «Арин, я развестись хочу». Я, как только это представлял, меня тут же долбило, как будто током. Не мог я так поступить с тобой. Не мог. Ведь ты лучшее, что могло со мной случиться. А я буду рассказывать тебе о том, что я видел, как ты меня не любишь...
Но я его любила.
Я его любила двадцатилетним парнем. Я его любила сорокалетним бизнесменом.
Я ето перед разводом так сильно любила, что думала, сойду с ума. Особенно в моменте, когда он уехал — когда я вынудила. Я действительно думала, чокнусь от его запахов, которые остались в квартире, от того, как каждый раз мне на глаза будут попадаться его рубашки. Я много отчего думала чокнуться.
Я всё это время находилась в состоянии скорби. Я оплакивала свой умерший брак.
Не отпускала этого мертвеца. Ходила вокруг наглаживала и умоляла: ты, пожалуйста, воскресни, ладно?
— Вот так вот, по копеечке, по зёрнышку, в какой-то момент я понял, что винить-то я себя не могу уже. Но всё равно винил. Это намного дерьмовее, чем, если бы у меня была объективная какая-то причина. Ну, например: ты в сексе так себе. Но нет. Мне всё нравилось. Просто, как принято в советском кинематографе: прошла любовь, завяли помидоры.
Я посмотрела ему в глаза и поняла, что он не врёт.
— Так, если ты хотел развестись, — шмыгнула носом, понимая, что спалилась с потрохами — знал и чувствовал, что мне больно. — Если ты так хотел развестись, чего ты тогда сейчас процесс затягиваешь?
Эдвард грустно улыбнулся и дотронулся кончиком пальца до моего носа, как делал это с маленькой Василисой. Дескать, ты такая глупая, что просто прелесть.
Я сейчас себя тоже ощутила глупой.
— А знаешь, в чём дело? Меня измена излечила. Изменив, я уже не хотел с тобой разводиться. Меня уже всё устраивало.
29.
Арина
Было так противно это слышать, поэтому я не сдержалась и тихо уточнила
— Там пися животворящая, да?
Эдвард расхохотался, запрокинув голову назад, и выдохнул.
— Нет, нет, понимаешь, это абсолютно не имеет никакого значения, я просто вдруг осознал, что, если я ничего не могу сделать с нашим браком, который уже стал плох, я не могу тебе сказать о том, что я хочу развестись, то пусть так оно и будет, но я нашёл возможность справиться со своим недовольством. Я пошёл налево.
Такая немного замысловатая конструкция.
Я поспешно кивнула.
— Но понимаешь, когда я тебе изменил, я вдруг осознал, что в браке у нас все неплохо. И что я с жиру бешусь. И поэтому я уже не видел смысла в разводе, в объяснениях. Поэтому я не говорил тебе в момент, когда ты все поняла, что я и так хотел с тобой развестись. Зачем? Я нашёл, куда сливать своё недовольство. Дома у меня все было ровно, гладко. Спокойный партнерский брак. А иначе наш брак с тобой нельзя назвать, Арина!
Эдвард провёл ладонью по волосам и задумчиво цокнул языком.
— Партнёрский брак, правильно, успешный, тот, который строится не на глупых чувствах, как у нас с тобой это было раньше, а тот который строится на вполне себе нормальных взрослых вещах. взаимоуважение, благодарность, поддержка, забота...
— Взаимоуважение? Где ж ты меня уважал, когда изменял? — Только переспросил я.