Страница 20 из 84
У него аж голос дрогнул. Впервые со времени развода я увидела в его глазах что-то человечное, что-то правильное, что-то нормальное — отцовскую боль.
— Ты понимаешь, что девушка выбирает мужа по образу и подобию отца? Я не справился!
Он оттолкнулся от меня. Провёл ладонью по лицу.
— Я не справился, Арин. Я обосрался. Глядя на Бориса, я не мог поверить: вот так я выглядел в глазах Янки? Я понимал, что конкретно облажался. Потому что Боря такой себе чувак: лицемерный, где-то на руку нечистый. Только я-то никогда не лицемерил. Я через всё проходя, на своём горбу вывозил. Или вот Лёня. Ты думаешь, девочки выбирают противоположность? Да нет. Они выбирают копию своего отца. Я никогда не видел, чтобы во мне проскальзывало такое, будто бы я тщеславный. А Лёня тщеславный и ещё по-пидорски какой-то наглаженный, ухоженный.
Последние слова Эдвард выплюнул. Показалось, что ему действительно физически не хватило проявления своего недовольства.
— я не справился. Да, ревновал. Да, не понимал, как и когда девчонки видели перед глазами меня, какой пример я закладывал им на будущее. Одна выбрала какого-то хипстера. Другая мудака.
— А ты разве не мудаком оказался? — Тихо спросила и передёрнула плечами.
— А жизнь с тобой? Я был мудаком? Или, может, всё-таки я был неплохим мужем?
Или, может, я всё-таки был хорошим отцом? О том, что случилось сейчас, стало известно только сейчас. Я весь брак был тебе верным. Но под конец я просто задрался. Я задрался быть незначимой величиной. Я задрался быть игнорируемым тобой, дочерьми. Слушай, ну так подумать, тебе вообще муж и не нужен был последние года. Ты же у нас самостоятельная бизнес леди. Я тебе говорю о том, что кейтеринг — это убыточное дело. Даже, твою мать, салон цветов и то более выгодно, потому что ты не особо там потратишься на оплату труда. А в кейтеринг мало того, что у тебя маржа будет низкая. Так ты еще захлюпаешься по налогам оформлять каждого повара холодного цеха. Нет, тебе было плевать. А когда тебе говоришь спокойно — ты же не слышишь. Я задрался, Арин.
Он развёл руки в стороны и усмехнулся. Только было понятно, что ему не смешно.
Ни черта не смешно.
— Зачем мне что-то тебе доказывать? Зачем мне биться головой об стенку, если ты меня даже не пытаешься услышать? У тебя нет необходимости учитывать моё мнение либо полагаться на него. Ты же такая правильная, самостоятельная. Детей двоих вон родила, вырастила. Я-то так, просто рядом приходил, яйцами бренчал.
Я стояла и понимала ужасное — наш брак развалился не из-за его измены.
Наш брак развалился, потому что у каждого была своя жизнь.
Да, они были параллельны, они пересекались, они стыковались в точках детей и родителей. И от этого навалилось осознание, что какая-то жесть происходила в моей жизни. Настолько непонятная, что я даже не могла сейчас отследить момент, когда всё пошло не так Кода мой муж, правильный, хороший, надёжный, стал обычным изменником.
Измена — это не причина нашего развода. Измена — это всего лишь толчок к разводу, который так и так бы состоялся.
— Наверное, ты сам об этом много думал. — Тихо произнесла, опускаясь на подлокотник дивана. — Наверное, тебе просто нужна была эта самая Юляша.
— О чем ты? — Эдвард обвёл пустым, непонимающим взглядом квартиру и засунул руки в карманы.
— Ты мне не изменить хотел. — Тихо произнесла я и грустно улыбнулась. — Ты же развестись со мной хотел, да, Эдвард?
27.
Арина.
Эдвард стоял и молчал. Мне казалось, в этом молчании скрыто намного больше чувств и отношения к проблеме, и самое главное, тайн.
— Ты не хотел изменять — ты хотел развестись.
Я оттолкнулась от подлокотника и двинулась в сторону кухни.
Да не ожидала я, что, приехав домой, вляпаюсь в сеанс семейной терапии.
— Однако, какие интересные ты выводы сделала. — Донеслось мне вслед, а я пожала плечами.
— Это не выводы, Эдвард. Это собранные осколки разнящихся фактов. Ты стоишь сейчас, вместо того чтобы говорить о том, что: “прости меня, я должен извиниться перед дочерью. Я на самом деле не мог так поступить и не должен был так поступать", ты стоишь и вместо этих слов мне сейчас кидаешь обвинения в том, как тебе было дерьмово рядом со мной.
И от этих мыслей защипало в носу. Потому что мне с моим мужем всегда было хорошо. Даже когда была на улице осень: сырая, мокрая, промозглая, делающая волглой одежду и с запахом пожухшей травы, он приезжал забирать меня с работы.
Припарковывал машину чуть подальше от здания, потому что ездил тогда на трехдверной “Ниве”, которая вечно была с лопатами, с мешками, в общем, со всем тем, что обычно необходимо парню, который работает ритуальным агентом.
Причём тогда он действительно работал в поле, грубо говоря, а не сидел на мягком кресле, не плющил ягодицы. Он носился и старался как можно больше сделать всего. Поэтому тормозил чуть подальше от места моей работы, чтобы не смущать и не испытывать чувство стыда за то, чем занимается.
А мне было наплевать.
Я никогда не стыдилась своего мужа. Я его обожала за трехдверную "Ниву", за то, что находил время приехать и забрать меня с работы. Я бежала к нему по темным, грязноватым лужам, перескакивала с одного клочка сухого асфальта на другой и сумку держала над головой, чтоб не накапало. Потому что хотела быть красивой для него. А все равно не получалось — запрыгивала в машину, и от меня тянуло влагой, и волосы кудрявились. Эдвард целовал меня.
Мне с моим мужем было хорошо в браке. Я помнила абсолютно разные моменты нашей с ним жизни. Они словно как калейдоскоп складывались в одну офигенную картинку.
Я любила его. Психовала и боялась. Он приезжал со смены весь мокрый, в прямом смысле. Потому что работа была и под дождём, и зимой, и в грязи. Я загоняла его в ванную. Стаскивала одежду и толкала под душ А сама на руках, в тазике, застирывала вещи. Он рычал на меня сквозь занавеску:
— Не надо. Я сейчас сам выйду и все застираю.
Наверное, ему было стремно и опять-таки стыдно за те вещи, которые я делала, потому что любила его.
Ему и за измену сейчас стыдно. И за развод ему тоже было стыдно.
Поэтому он нашёл выход.
Я остановилась напротив окна в кухне и вытерла глаза, чтобы он не видел, как меня задела и зацепила суровая правда жизни.
— Ты здесь только не придумывай, — зашёл за мной следом и сел на мягкий стул.
Раскинулся весь. Правую ногу на колено закинул. — Я всегда подозревал, что из тебя Шерлок плохой. Но чтоб настолько, Арин. Это даже не весело.
— вместо того чтобы сказать что-то правильное, ты стоишь и только обвиняешь, обвиняешь и обвиняешь. Ты хотел уйти. Ты хотел уйти из семьи. Но тебя останавливал наш долгий брак, взрослые дети, пожилые родители. Да даже тот же самый дед тебя и то останавливал. И ты обошёлся малой кровью. — Я посмотрела на него, желая выдавить правду. — Скажи мне, пожалуйста, что я сделала не так?
Вопрос того, что мужчина хочет уйти из семьи, намного сложнее и объёмнее, чем вопрос измены. Серьёзно. Измена — действие, приводящее к краху. А развод на пустом месте.
Да, вот здесь мне нужны были ответы на вопросы. Мне не было важно, как выглядела его эта Юляша, сколько раз он с ней был, на кого он записал купленные квартиры. мне абсолютно это было по барабану. Но вот то, что я сделала не так в браке, из-за чего он хотел из него уйти — мне было важно. Наверное, как любая порядочная и правильно воспитанная девочка, я хотела произвести работу над ошибками. Только выходило, что все, что я делала, оказывалось одной большой ошибкой.