Страница 11 из 84
— Ты, пожалуйста, только не давись сухомяткой. Я тебя прошу. У тебя и так слабое жкт. Не угнетай ещё поджелудочную. — Сетовала сестрёнка, заезжая несколько недель назад ко мне на работу. — И вообще, я договорилась с девочками со школы йоги, что ты посетишь нас на открытом занятии в парке. Пожалуйста.
Я не могла поверить в то, что она имела камень за пазухой в отношении меня. Не после её объятий, не после её беспокойства и заботы. Вот кто угодно, но не Васька.
Я заставила себя заткнуться и внутренний голос тоже рот прикрыть.
Насторожилась, перевела взгляд на столик Боря, расцветая, как павлин распустивший хвост, улыбался во все свои тридцать два винированных зуба. Вася часто поправляла волосы, как будто бы кокетничая, и мне было от этого неприятно.
Тим, растерянный и явно не ожидавший увидеть здесь тётку, разглядывал тарелки.
Борис наклонился, что-то интимно шепнул Ваське. Она взмахнула рукой и, хохотнув, зажала ладонью рот, словно бы он очень удачно пошутил, но не совсем к месту, как будто бы шутка была немного пошловатой.
У меня сердце забилось в несколько раз быстрее. Я поняла, что не выдерживаю, но вцепилась с обоих сторон в кресло, запрещая себе вставать. Навострила слух. Ну же, Вася, ну дай хотя бы мне зацепку, понимание, что ты хорошая, ты моя Васенька, пожалуйста.
Но Василиса, глубоко наклонившись к столу, что-то почти прошептала Борису, и мороз по коже долбанул такой, что у меня тут же замёрзли ладони и ступни. Мне казалось, что это никогда не кончится. Но потом Вася наклонилась к Тиму и, чмокнув его в волосы, что-то произнесла. А далее встала и, осторожно выйдя из-за стола, двинулась в сторону дамской комнаты.
Все ещё так неудачно было. Мне, чтобы пробраться следом, надо было как-то не попасть на глаза Борису. Но я, психанув, вылезла из-за стола и бросилась в другую сторону ресторана, так, чтобы по дальней стене обойти и зайти в дамскую комнату.
Я постоянно оглядывалась и ловила непонимающие взгляды официантов. Я себя чувствовала, как вор, который не имеет права находиться ни в этом доме, ни с этими людьми.
Это напрягало.
Когда я залетела в дамскую комнату, то от растерянности затормозила, чуть ли не шагнув назад.
Кабинки, кабинки, кабинки. В какой сидела Васька, было непонятно. Я обпокотилась бедром о раковину и приготовилась ждать. Сначала вышла длинноногая брюнетка и, посмотрев на меня, недовольно нахмурилась.
— Сестрёнку жду. — Бросила равнодушно.
Девица улыбнулась и прошла мимо меня. Потом дверь дальней кабинки открылась и появилась Вася.
— Ян? — Выдохнула с удивлением и застыла.
А я, шагнув к ней, пересекла разделяющее нас расстояние и затолкала снова её в кабинку.
— Ян, ты чего? — Зло спросила Василиса, стараясь не зацепиться ни за что в маленьком пространстве.
— Что ты здесь делаешь? — Спросила я дрогнувшим голосом.
По эмоциональному состоянию мне казалось, что я сейчас намного младше, растеряннее и беззащитнее.
— В смысле, чего?
— Ты мне сейчас всю правду расскажешь. Немедленно.
— Ян, да ты чего? — Василиса схватила меня за плечи и постаралась встряхнуть, но я ударила её по рукам и прижала к стене из кафеля. Фу, мерзость: Немедленно не хочу прижиматься ни к чему. Я ж потом в этих вещах ещё поеду.
— Говори, что ты здесь делаешь?
— Ян, ты чего? — Снова спросила Васька, заглядывая мне в глаза.
Я облизала губы и хрипло произнесла:
— Так признайся: ты спишь с моим мужем?
Глаза стали похожи на блюдца. Васька, охнув, растерянно посмотрела на меня, как на говорящую куклу.
— Ян, у тебя всё в порядке? У тебя с головой всё в порядке?
Я затряслась.
— Нет, нет Вась, не всё в порядке. Борис спит с любовницей нашего отца. Притащил её в дом. Я видела по камерам внутреннего наблюдения, которые остались от няньки. Я видела. А потом он отобрал у меня Тимку. Я уже несколько дней не могу ни увидеться с сыном, ни поговорить. Ничего.
И слезы полились из глаз.
Вася в шоке смотрела на это на всё, явно не зная, как реагировать.
— А сегодня он сказал, что если я хочу увидеть сына, я приеду и познакомлюсь с будущей мамой Тимошки.
Я говорила и заикалась. Казалось, что язык меня вообще не слушался, и это было страшно, неприятно и непонятно.
—А я приехала, чтобы просто украсть своего сына. Понимаешь? Я не могу без своего ребёнка. Это же мой сын. Понимаешь, Вась?
— Нет не понимаю. — Тихо выдохнула Василиса.
Мне показалось, что у неё в голове сразу стали щёлкать все возможные тумблеры, отвечающие за честность, за правильность, за воспитание и всё в этом духе.
— Я не понимаю. — Тихо шепнула она и качнулась вперёд. — Но мы с тобой обязательно об этом позже поговорим. А сейчас…
— Вась, просто скажи мне.
— А сейчас я... — В её голосе появились стальные нотки, которые были обычно у отца. - Сейчас я знаю, что надо делать. Не переживай. Я тебя прошу, не переживай.
Я старалась вцепиться Ваське в руку, но в итоге не добилась ничего. Она выскользнула из кабинки и быстро прошла в сторону выхода из туалета. Я побежала за ней следом, но на выходе мы разминулись, двигаясь в разные стороны. Я засела за своим столиком, который был мне укрытием. Вася подошла с секундной задержкой. Застыла напротив стола и, сложив руки на груди, произнесла достаточно громко:
— Борь, у тебя там жёнушка припадошная в сортире окопалась. Разберись сходи, а?
16.
Яна
От шока я чуть было не сползла под стол.
И это она сказала, что сейчас во всём разберётся?
Это ж моя Васька, как она могла?
Как она могла?
Я сейчас была не то что не в себе, мне казалось, у меня душа от тела отделилась.
Прижавшись спиной к спинке кресла, я с трудом уловила, что ответил Борис, а потом краем глаза заметила, как он, возвысившись над столиком и над перегородками, которые разделяли пространство, двинулся в сторону дамской комнаты. Мне казалось, что я сейчас в обморок хлопнусь, потому что это было хуже, чем предательство. Это было похоже на то, что мне дали что-то очень заветное, а потом со всего маха долбанули и разбили прямо у меня на глазах.
У меня дрогнули губы, и я постаралась не заистерить, не зареветь.
Как она могла?
Она ведь ещё так это демонстративно сказала: "там твоя жёнушка в истерике. Иди разберись".
Она что, просто решила меня подставить таким образом? Или как? Как она вообще могла? Что я ей сделала?
Это ж моя Васька. Я помнила, как она, разбив коленки летом в детском лагере, боялась домой идти, потому что мама заругает. А я знала, что мама никогда не заругает, и не представляла, кто вообще Васе в голову вложил, что мама может заругать. Я её тащила на себе, она упиралась, а я говорила: “нет, пойдём домой". И когда мы пришли домой, мама чуть ли сама не плакала. Промывала коленки и перекись щипала. Васька размазывала сопли, а я её обнимала, чтобы она не дёргалась.
Я постаралась взять себя в руки и встать с кресла. В следующий момент оторопела. Васька, накинув на плечи короткий худик, держала на руках Тимку и затравленно озиралась по ресторану. Когда наши глаза столкнулись, она одними губами прошептала «дура» и стартанула к выходу так, что я с трудом успевала за ней, огибая столики.
Когда мы пронеслись мимо хостес, Вася успела крикнуть: