Страница 10 из 84
— Лотта, принеси, пожалуйста, те самые чудесные корзиночки с ягодами.
Лотта поморщилась. Она ненавидела выполнять роль горничной, домработницы.
Она сразу поставила границу того, что она женщина для любви, не для работы, не для быта и не для того, чтобы кого-то поучать. Но поучать ей хотелось. Она сделала хорошую партию, оказавшись рядом с Михаилом Романовичем, и поэтому моя свекровь периодически попадала под гребенку. Но свекровь у меня всегда была женщиной очень своеобразной. Поэтому ей все с гуся вода.
— Арина, ты взрослая женщина и прекрасно понимаешь, что развод обойдётся дороже семье, чем, скажем так, твои прикрытые глаза. Я готов очень многим поступиться и закрыть глаза на то, что ты не родила мне ни одного правнука. Я все же благодарен Яне, что она родила мне Тима. И вот давай мы сейчас с тобой, как два бизнесмена, поговорим о том, что у тебя муж, конечно, состоятельный, но и семья у мужа тоже непростая. И вот за твоё благоразумие я готов очень многим поступиться. Например, правами в наследстве. Все получит Яна с Василисой. Вне зависимости от того, родит младшая мне внука или внучку.
Я поджала губы. Мне эти патриархально настроенные разговоры никогда не нравились.
— А вообще, чтобы тебе не скучно было думать над этим вопросом, я предлагаю тебе немного вендетты.
Я нахмурилась. Михаил Романович потянулся и положил передо мной карточку с номером телефона.
— Позвони этому мужчине. Мне кажется, он сможет залечить твоё сердце, чтобы оно, целостное и живое, воспринимало Эдварда с меньшей критичностью.
— Вы мне что, альфонса подсовываете?
14.
Яна.
Шерлок, Шерлок. Да я ему сейчас собаку Баскервили на уши натяну.
Я мысленно уговаривала себя успокоиться и не совершать ошибок. Но в моменте, когда Борис разглагольствует о том, что считает, будто бы на законных основаниях имел право изменить, это было выше меня. И его похабные намёки о том, что он новую маму Тиму выбирает, меня просто вынесли. Поэтому я ни думать не могла, ни рационально действовать не собиралась. У меня было одно желание — своими собственными руками задушить человека, с которым я просыпалась последние годы.
Так смешно по утрам было наблюдать, как он, ворча, стоял и готовил завтрак. Если бы мне кто-то когда-то сказал, что человек, умеющий делать офигенные картофельные драники на завтрак, вдруг окажется предателем, я бы не поверила.
Потому что это ж драники, их умеют делать только хорошие люди. Я не могла заподозрить Бориса в измене.
Не могла.
Дебильная система умного дома открыла мне глаза на всё. А с закрытыми глазами я купалась в своём браке, смеясь рассказывала подружкам о том, что да, у меня муж серьёзный человек, но он такой медведь по утрам.
И словно в насмешку перед глазами вставала картинка, как Борис, посадив Тима на плечи, хохотал и приговаривал: “ты только мне, пожалуйста, волосы все не повыдирай, а то меня мама любить перестанет”. Мне казалось, я буду любить его любым.
А на самом деле любить изменника больно.
Я прыгнула в машину и по улицам начавшего жить полной жизнью города перестраивалась из ряда в ряд, чтобы доехать до ресторана.
Я ненавидела сейчас всем сердцем мужчину, с которым засыпала, которым дышала и отдавала себя всю без остатка. Бабуля со стороны папы, глядя на мои искристые глаза в момент, когда я смотрела на своего мужа, качала головой и делала замечание: «Мужа всегда надо чуточку недолюбливать, чтобы постоянно сидел на очке». Бабуля умела ляпнуть что-то такое, отчего и смеяться хотелось, и какую-то правду жизни себе забрать. Она была права.
Когда я припарковалась возле соседнего дома от ресторана, мне показалось, что нужно выждать какое-то время, чтобы не нестись, как бешеная, и не разнести пол ресторана. Я планировала просто приехать и внаглую забрать Тимофея. Пусть хоть скулаками на меня Боря кидается, без разницы.
Я планировала приехать и забрать Тиму, потому что это мой сын, и я не позволю какой-то левой бабе околачиваться возле моего ребёнка. А Борис чисто из-за того, что ему нужно проучить меня, мог так поступить. Мог заставить меня чувствовать себя неправой.
Я дёрнулась выйти из машины, но затормозила в последний момент. Потому что на телефон пришло сообщение от матери с номером юриста и припиской, что он позвонит в скором времени. Она, видимо, боялась, что я сама не смогу шагнуть к границе развода.
Но я могла. Я точно могла шагнуть к границе развода. Потому что я не приняла отца с его гнилой философией и серой моралью, что я не собиралась принимать своего мужа.
Палец застыл над иконкой номера юриста, как будто бы я находилась в каком-то трансе, боясь нажать на кнопку. А потом все-таки рискнула.
Гудок за гудком, как секунды, отпевающие финал жизни.
— Здравствуйте, меня зовут Яна Дарницкая. Я дочь вашей клиентки Арины.
— Здравствуйте. — Раздался мягкий голос в трубке. - Ваша мама вкратце обрисовала ситуацию. Вы хотите...
— Я хочу развестись. И я хочу, чтобы мой ребёнок остался со мной. Мне ничего не надо, что там есть у мужа. Я всего сама добьюсь. Мне самое главное, чтобы мой ребёнок остался со мной.
— Я вас понимаю. — И участия столько в голосе, что захотелось расплакаться от ощущения бессилия и чувства того, что я маленькая девочка и кто-то взрослый со стороны готов помочь.
— Если вы хотите, я приеду к вам в офис и мы с вами все обговорим. — Быстро затараторила я, понимая, что не стоит отнимать время у занятого человека.
— Да, было бы неплохо. Если у вас в ближайшие дни нет никаких планов, то предлагаю встретиться завтра в обед.
— Да, спасибо. Я приеду. Скиньте мне на этот номер адрес.
Я отложила мобильник и посмотрела на вход в ресторан. Специально ведь припарковалась чуть подальше, чтобы Борис не понял. Как я надеялась утащить Тима, не представляла. Просто схватить его на руки и бежать — вот и все.
Я вышла из машины и, осматриваясь по сторонам, двинулась к ресторану. Толкнула дверь, и учтивая хостес предложила выбрать мне столик, но я качнула головой и заметила:
— Меня ждут.
Она рискнула меня сопроводить, но я покачала головой.
— Нет, не надо. Я сама найду.
Но на самом деле я села в самый дальний угол и стала осматриваться, разыскивая взглядом Бориса. Но вздрогнула от звонкого голоса младшей сестры.
— Привет, привет, родной.
Я медленно обернулась, как в фильме ужасов, и не поверила своим глазам —Васька, наклонившись к столику, целовала в щеку Бориса. А потом, потянувшись, обняла Тима.
Какого черта она здесь делала?
И какого черта Борис её позвал?
Он же говорил, что здесь будет горячая встреча с будущей матерью моего ребёнка.
— Я так упарилась, пока доехала до вас. Лучше бы вы за мной заскочили. Серьёзно.
— Звонко произнесла Вася, расстёгивая худик и кладя его на свободный стул.
У меня перед глазами повисла красная пелена.
15.
Яна
Каких мне стоило сил, чтобы не сорваться с места и, не перепрыгивая через столы, вцепиться сначала Боре в глотку, а потом Ваську приложить по уху.
Какого черта она это делала?
Зачем?
Что ей нужно было?
Та самая пресловутая интуиция, которая есть у любой женщины, завопила, закричала, забилась в агонии.
Васька не могла! Это же моя Василиса-малявка, которая в меде учится и вся такая правильная.