Пробуждение

— Дерьмо, — выругалась я. — И что это значит для меня?

Джои склонил голову набок, вновь оценивающе окинув супербайк взглядом:

— Четыреста баксов.

— Пошел на хер, Джои! Этот байк новым стоил за сорок штук, а ему всего пара месяцев от роду! — Мои ладони мгновенно покрылись испариной. Я из последних сил удерживала на лице маску искреннего возмущения, пока липкая тревога принималась заживо грызть меня изнутри. Нам до безумия нужны были деньги за это дело. Я всерьез рассчитывала как минимум на три штуки баксов, и этот железный монстр обязан был мне их гарантировать.

— Бери или проваливай, — безразлично пожал он плечами, направляясь обратно к роллетам, словно собирался снова их открыть и выставить меня на улицу.

— Пожалуйста, — процедила я сквозь зубы; это слово едва не обожгло мне язык. — Мне позарез нужны деньги за этот заказ.

— С чего это ты вдруг стала так отчаянно нуждаться в наличке? — спросил он, одарив меня взглядом, в котором промелькнуло нечто, чертовски похожее на искреннее сочувствие.

Да потому что мне нужен каждый гребаный цент, чтобы вытащить себя и сестру из этой Богом забытой глуши и наконец-то начать нашу гребаную нормальную жизнь!

— Не твое дело, — твердо и ровно отчеканила я.

Джои недовольно цыкнул языком:

— Восемьсот. И ни центом больше.

— По рукам, — прорычала я. Это было далеко не то, на что я рассчитывала, но в разы лучше, чем уйти вообще с пустыми руками.

Джои развернулся и пошел за деньгами, поднимаясь по деревянной лестнице на верхний этаж здания.

Прежде чем последовать за ним, я поспешно сбросила с себя старую кожаную куртку; от нее разило ядреной смесью табака и перечной мяты. Придурок, у которого я её угнала, наивно полагал, будто один запах способен напрочь заглушить другой. Он глубоко заблуждался.

Следом я точным движением скинула мешковатые джинсы. Под ними на мне были надеты облегающие леггинсы для йоги, а черные сапоги доходили до самого колена. Красный топ, который шел в комплекте, выглядел достаточно нарядно, чтобы сойти за шмотку, в которой я преспокойно могла бы пойти тусить в клуб — особенно если хорошенько одернуть его пониже, дабы сделать декольте более выразительным.

Напоследок я сорвала заколки с головы, позволяя своим смоляным черным локонам тяжелым водопадом рассыпаться по спине до самой талии, и небрежно взбила их руками. Теперь меня хрен кто узнает. Парень, который только что угнал этот байк, бесследно испарился, а вместо него осталась обычная девчонка, коих сотни вокруг, решившая выбраться вечерком и пропустить стаканчик-другой.

Я поднялась по лестнице вслед за Джои и замерла у порога его кабинета в ожидании расчета. Он послушно протянул мне пухлый конверт. Я даже не стала утруждать себя пересчетом купюр: в финансовых вопросах Джои всегда свято держал свое слово.

Коротко кивнув ему на прощание, я зашагала дальше по коридору и толкнула дверь служебного входа, ведущую прямиком в бар — который служил идеальной легальной ширмой для его далеко не самых законных делишек на нижнем ярусе.

Стойкий смрад дешевого пойла и немытых мужиков волной обрушился на меня, едва я протиснулась в плотную толпу байкеров. Бармен сразу приметил меня среди лиц и, ловко плеснув в стопку порцию текилы, точным движением запустил её по стойке в мою сторону. Ловируя между потными телами, я перехватила напиток и лениво оперлась локтем о бар. Задерживаться здесь надолго в мои планы не входило, но отказываться от халявного алкоголя было бы верхом глупости.

Я одним махом опрокинула стопку в себя. Горло мгновенно обожгло резким, колющим жаром крепкого алкоголя, и я с глухим стуком вернула пустой стакан обратно на дерево.

Я уже развернулась, собираясь уходить, но мой путь внезапно оказался наглухо заблокирован монолитной стеной мускулистой груди, упакованной в хрустящую белоснежную рубашку.

— Могу я поговорить с тобой? — спросил мужчина, едва я вскинула на него глаза.

Он был высоким, а его каштановые волосы были небрежно зачесаны назад — точь-в-точь в той самой изысканной манере «я потратил кучу времени перед зеркалом, дабы это выглядело абсолютно случайно», которую так обожали парни с избытком свободного времени и денег в карманах. На вид ему было лет двадцать пять-двадцать шесть, то есть на пять-шесть лет старше меня. Чертовски горяч в этом своем подчеркнуто строгом стиле, хотя подобные типы обычно были совершенно не в моем вкусе.

— Ты часом не заблудился, приятель? — ухмыльнулась я.

Это был суровый байкерский притон. Обильная растительность на лице, косухи и заношенные джинсы служили здесь обязательной униформой, так что мистер Дорогая Рубашка в серых брюках выделялся тут как бельмо на глазу. Борода у него, конечно, имелась, но она была настолько ювелирно уложена волосок к волоску, что выглядела слишком ухоженно. Местные бороды больше напоминали вековые парики для сбора хлебных крошек, нежели стильную дизайнерскую щетину. Он слишком сильно приковывал к себе взгляды, а лишнее внимание — это была самая последняя вещь, в которой я сейчас нуждалась.

— Вовсе нет. Я нашел именно то, что искал, — ответил он, и его глубокий, низкий баритон едва не утонул в грохоте тяжелого металла, разносившегося из динамиков на заднем плане.

— Рада за тебя. Ну, бывай. — Я попыталась обойти его корпусом, но он мертвой хваткой перехватил мое предплечье,— Ты что, блядь, себе позволяешь…

— Присядь со мной, — ледяным и непреклонным тоном отрезал он.

Я опустилась на стул возле барной стойки, и он сел рядом, отпустив мою руку.

Джои уже вырос за стойкой и выразительно выгнул бровь, оценив мой выбор компании. Вообще-то я совершенно не планировала садиться, и теперь нахмурилась, пытаясь сообразить, с какого перепугу я вообще это сделала.

— Так ты сегодня пьешь, Тори? — с ухмылкой поинтересовался Джои, с полуулыбкой наливая мне еще одну стопку текилы. Он прекрасно знал, что я никогда не стану тратить свои кровные на алкоголь, но сам всегда охотно угощал меня за счет заведения, когда мне этого хотелось. Без сомнения, это был хитрый стратегический ход, чтобы задобрить меня, дабы я не вздумала найти себе другого скупщика для своего «освобожденного» товара.

— Пожалуй, сегодня я воздержусь, особенно после событий прошлых выходных, — напомнила я ему. Я и халявный бар — далеко не самое безопасное сочетание, а мои танцы на столе с последующим феерическим падением сложно было назвать поводом для гордости. У меня на заднице до сих пор красовался сочный лиловый синяк размером с добрый штат Юта.

— Ну, в один из этих дней я бы мог…

— Свали. — Мужчина рядом со мной процедил это настолько раздраженно, что Джои, не издав ни единого слова протеста, моментально ретировался в самый дальний конец стойки.

Я удивленно вскинула бровь от такой неприкрытой грубости, но незнакомцу, похоже, было глубоко плевать. Я мысленно решила, что по его венам течет слишком концентрированная кровь козла, чтобы он вообще замечал подобные мелочи.

— Что ж, полагаю, для меня это тоже знак, — бросила я, лихо соскакивая со стула и снова втискиваясь в плотную толпу кожаных курток.

Мистер Дорогая Рубашка опять мертвой хваткой сгреб мое предплечье и что-то сказал, но его слова начисто утонули в гуле голосов и грохоте музыки.

— Руки убрал, блядь! — огрызнулась я, резким движением выкручивая руку из его захвата и буквально заныривая вглубь человеческого месива. Кое-кто из банды Джои услышал мой окрик и вовремя перегородил дорогу мистеру Пижону, когда тот попытался ринуться за мной следом.

Пользуясь идеальным моментом для побега, я пулей рванула к выходу. Полнолуние, не иначе — вечно в такие ночи выползают всякие настырные фрики.