Пробуждение

ZODIAC ACADEMY

The Awakening

by

CAROLINE PECKHAM & SUSANNE VALENTI***

АКАДЕМИЯ ЗОДИАК

ПРОБУЖДЕНИЕ

Кэролайн Пэкхем и Сьюзен Валенти

Муси Inc. предупреждает: перевод содержит следы запретной магии и сарказма.

Добро пожаловать в Академию Зодиака! Перед вами карта нашего кампуса.

Важное примечание для всех студентов: укусы вампиров, потеря конечностей или исчезновение в Воющем лесу не будут считаться уважительными причинами для опоздания на занятия.

Нажмите на карту, чтобы изучить её подробнее.

ДАРСИ

Я застряла ровно на половине оконного проема, когда взвыли полицейские сирены.

Так. Пауза. Выдох. Шевелим бедрами.

Окошко было крошечным, и металлический фиксатор безжалостно впивался мне в живот. Но я была недокормленной девчонкой с упорством питбуля. Нашелся мне соперник, мистер Окно.

Снова сирены.

Сердце отбивало в ушах предупреждающий ритм. Я приподняла голову: ванная комната внизу казалась одновременно знакомой и пугающей. Я ведь не обязана была этим заниматься - взлом с проникновением. Хотя, технически, я ничего не взламывала.

У моей сестры подобные штуки получались куда лучше. Но, возможно, именно поэтому здесь встряла я, а не она. Мне до безумия хотелось доказать, что я на что-то способна. Так что я расшибусь в лепешку, но попробую.

Сирены. На этот раз ближе. И — вжих! — мысленно я уже перенеслась в тюремную камеру. А следом — драматично рыдаю на скамье подсудимых. «Виновна!» — хором скандируют присяжные, и — бам! — металлическая дверь захлопывается прямо перед моим носом. Я оборачиваюсь к своей сокамернице Патрис, у которой пузо размером с пляжный мяч и зловещий блеск в глазах.

Ну, по крайней мере, Патрис-то точно хорошо кормят.

Может, тюрьма и стала бы ответом на мои молитвы, вот только Тори меня за это убьет. Хотя, если быть честной, она сама вечно балансировала в одном неверном шаге от решетки. Вдвоем в камере мы стали бы силой, с которой пришлось бы считаться — королевами осужденных. Прямо как Тельма и Луиза, если бы те не сиганули на машине с обрыва.

Мысленная заметка: спросить у Тор, котируется ли тюрьма как приличный План Б.

Но прямо сейчас тюрьма в мои планы на день не входила. Мои чувства обострились от адреналина и… ладно, чего уж там, самой малости первобытного страха.

Справлюсь ли я?

Или я и правда всего лишь бесполезная близняшка?

Я сделала глубокий вдох и попыталась подбодрить себя. Скорее всего, копы ехали вообще не по мою душу. Мне просто нужно поторопиться ради перестраховки.

Я уперлась ладонями в ледяной кафель и толкнула корпус вперед. Бедра намертво заклинило, а задница осталась сиротливо болтаться снаружи дома, точно флаг на ветру. Окрашенные в цвет полуночной синевы кончики моих черных как смоль волос метались во все стороны, словно простыня в бурю.

Толчок — маневр бедрами — есть!

Я без капли грации шмякнулась прямо на унитаз и соскочила на пол. Мои потрепанные кеды «Конверс» бесшумно, как по воздуху, коснулись плитки. Я позволила себе на секунду внутренне отпраздновать этот триумф, изобразив победный танец попой под беззвучный мотив.

Я сделала это!

Я рывком распахнула дверь, проскальзывая в глубь дома. Я точно знала, что здесь никого нет, и всё же…

Какая-то невидимая струна натянулась и с треском лопнула у меня в груди. Стоило мне сделать шаг, как под ногами предательски скрипнула половица, и этот звук громом раскатился в моих ушах.

Пит сейчас на работе. Дома никого.

Одно упоминание его имени в мыслях заставило меня крупно вздрогнуть от отвращения. Еще три месяца назад этот дом был нашим с Тори жильем. Если это убожество вообще можно было так назвать. Пит никогда не считал нас своей семьей. Мы просто застряли здесь на наш финальный год в приемной семье. И ровно за день до того, как нам стукнуло восемнадцать, он с треском вышвырнул нас под зад коленкой — поскольку больше не имел права получать государственные пособия на наше «содержание». Вот только единственной вещью, которую он действительно содержал в порядке, была бутылка «Джека» и его драгоценный пятидесятивосьмидюймовый телик.

Я проскользнула в комнату, которая когда-то принадлежала нам с Тори. Абсолютно голые стены. Теперь, когда Дарла ушла от него, новых приемных детей ему точно не видать. Она собрала вещи и свалила почти за два месяца до нашего совершеннолетия, и я ни капли её не винила. Пит, конечно же, «случайно» позабыл упомянуть об этом нашему социальному работнику, а мы сами были слишком близки к долгожданной свободе, чтобы поднимать шум из-за этой мелочи.

Выносить из этой конуры было особо нечего, кроме двухъярусной кровати, которая была слишком, блядь, маленькой и слишком, сука, унизительной для двух взрослых девиц. Ой, неужели я забыла поблагодарить тебя за такое шикарное спальное место, Пит? Обязательно сделаю это, когда буду уходить.

Отбросив осторожность, я громко побежала через комнату. Плотно прижав ладони к стене, я принялась методично перемещать руки, выискивая нужную точку. Сердце радостно екнуло от надежды, едва я нащупала правильный стык. Я крепко ухватилась за края кирпича и потянула на себя: каменная кладка послушно поддалась, обнажая крошечную нишу-тайник, которую мы с Тори использовали, чтобы прятать свои заначки.

Запустив руку внутрь, я в полнейшей концентрации прикусила губу, пытаясь наощупь выловить то, ради чего сюда пришла.

Наличка. Целая пачка. Нас вышвырнули из дома Пита так стремительно и жестко, что мы физически не успели её забрать. И это явно была не та вещь, которую мы могли бы вежливо попросить Пита вернуть обратно. Он бы спустил всю заначку за один вечер в местном казино. Но мы копили эти деньги годами. И пока я крутилась как могла в школе, перепродавая чужой ненужный хлам другим студентам ради мелкого процента, Тори промышляла вещами куда более нелегальными. Она никогда особо не вдавалась в подробности, чтобы не подставлять меня, но я могла составить примерную картину. Она вечно возвращалась домой в глухие ночные часы, насквозь пропитанная запахом бензина и адреналина.

Я не могла заставить себя переживать об источнике наших доходов. Эти деньги были нашим будущим. В этой драгоценной кирпичной норе покоилось почти две тысячи долларов. Вполне достаточно, чтобы оплачивать аренду нашей квартиры целых шесть месяцев. И пускай это жилье было той еще помойкой, оно определенно выигрывало у холодного тротуара.

Внезапно в переднюю дверь постучали — громко, наотмашь, костяшками пальцев.

У меня внутри всё мгновенно оборвалось. У Пита не было друзей. Он был одиночкой. Конченым неудачником.

Копы на пороге.

Мои пальцы мельком мазнули по стопке купюр. Сгребая деньги в кулак, я зажала в руке всё содержимое тайника, отчаянно надеясь, что вытащила пачку целиком.

Раздался оглушительный грохот — копы с мясом вынесли входную дверь. Нет-нет-нет-нет!

Сердце подскочило к самому горлу, и я припустила по коридору так, словно у меня под задницей полыхал пожар.

Дверь в конце холла с треском распахнулась.

— Стоять! Не двигаться! — гаркнул мужской голос. Я мельком глянула через плечо и не увидела ничего, кроме черного оружейного ствола.

— Мамочки, не стреляйте! — в панике я со всего маху впечаталась в стену, знатно приложившись плечом о неровную штукатурку.