Пробуждение

Орион отступил на шаг, в его глазах промелькнул задумчивый блеск. Я попыталась обойти его, но он резко перехватил мою руку и вонзил клыки прямо в кожу. Я испуганно ахнула, вскидывая свободную ладонь и пытаясь вызвать магию в пальцах. Но сосредоточиться не получалось, и стоило моей руке приблизиться к нему, как он с силой впечатал её в дверь за моей спиной. Его твердая грудь намертво прижала меня к дереву. Я поморщилась, когда укус стал глубже, а сердце забилось с частотой испуганного кролика.

Внутри всё болезненно заныло, и поток силы устремился прямиком к моему запястью. Этот безжалостный хищник подчистую высасывал мою магию, поглощая её.

Его хватка была железной, и как бы сильно я ни концентрировалась, я не могла вызвать против него даже легкого ветерка. Теперь, когда он пил мою силу, вся она оказалась в его руках — колодец внутри меня стремительно пустел.

Наконец он отпустил меня. Голова кружилась, перед глазами на мгновение поплыли темные пятна. В мыслях пронесся поток самых грязных ругательств из моего лексикона, пока я зажимала ладонью две окровавленные точки на запястье.

Орион смерил меня ровным взглядом:

— В Солярии всё крутится вокруг силы, мисс Вега. Не забывайте об этом. Каждый берет то, что хочет. Таков наш закон. И если вы сами не начнете её брать, то вылетите из этой Академии еще до того, как попытаетесь пройти Расплату.

Сердце застучало невпопад, пока его слова оседали в сознании.

Я — фейри. И мне придется принять свою самую темную сторону, если я вообще хочу здесь выжить.

Орион лениво отошел к столу и с удовлетворенным вздохом опустился в кресло:

— Садись. — Он указал на стул напротив.

От досады и бессилия у меня всё сжалось внутри. Я подошла и села, наотрез отказываясь показывать, насколько сильно он меня выбил из колеи. Часть меня отчаянно хотела сбежать в свою комнату и зарыться под одеяло, но это было, мягко говоря, неконструктивно... и унизительно.

Я скосила глаза на кончики своих волос — после того как Орион фактически прогнал меня через автомойку с помощью магии воздуха и воды, синие пряди стали пушистыми и идеально чистыми. Что ж, пожалуй, за это ему можно было сказать спасибо. Хотя взамен он взял куда больше.

Он плеснул себе еще бурбона, и я нахмурилась:

— Разве у нас сейчас не урок?

— Нет. Я должен направлять тебя и помогать освоиться. Но я делаю это в свое личное время. А в свое личное время я люблю выпить. Так что имеем то, что имеем.

— Понятно, — процедила я сквозь плотно сжатые губы. — И чему конкретно я должна здесь научиться, пока вы наслаждаетесь жизнью?

— Поверь мне, я не наслаждаюсь. — Он с глухим стуком опустил стакан и тяжело посмотрел на меня. — Руку, — скомандовал он. Обе мои руки тут же сжались в кулаки в знак отказа.

Он закатил глаза:

— Не заставляй меня применять Принуждение. Это довольно утомительно, а я только что неплохо пополнил свои запасы энергии.

— Вы имеете в виду, что высосали мою магию как комар.

— Пусть так, — пожал он плечами. — Утешайся любыми красочными аналогиями. — Он ухмыльнулся, на этот раз прихлебывая напиток медленнее. — Руку, живо. Нам осталось потратить всего сорок минут моей жизни.

Я поджала губы и резко вытянула правую руку вперед.

— Положи на стол ладонью вверх, — проинструктировал он, и я подчинилась. — Это твоя ведущая рука?

Я кивнула.

— Отлично, я проведу оценку.

— Какую еще оценку? — спросила я.

— Твоего уровня силы.

— Ладно...

— Не двигайся. И не вздумай хихикать. Клянусь солнцем, терпеть не могу хихикающих девиц. — Он взял мою руку, и по венам разлилось тепло, стоило ему провести кончиками пальцев по моей ладони. Это было адски щекотно, и в горле застрял судорожный смешок.

Он пристально посмотрел на меня, словно проверяя, не окажусь ли я одной из тех хихикающих девиц, которых он так презирал. Я сохранила каменное лицо, наотрез отказавшись выдать свои эмоции.

Он провел большим пальцем по линии в самом центре моей ладони, и от этого прикосновения кожу пронзило острое, щекотливое чувство. Внизу живота завязался тугой узел странного, тянущего жара, и я приложила все силы, чтобы его проигнорировать.

Ну почему все красавчики обязательно оказываются козлами?

— В хиромантии у смертных на ладонях обычно четыре линии, — Орион указал на них сверху вниз. — Сердце, голова, жизнь и судьба. Однако у фейри есть пятая линия. Линия силы. — Он снова надавил большим пальцем на середину моей ладони, и я вынуждена была пошевелиться на стуле, потому что мое тело слишком уж остро реагировало на этого Профессора Придурка.

Любопытство всё же взяло верх, и я наклонилась поближе, чтобы рассмотреть черту, на которую он указывал. Она пересекала всю ладонь, и от неё в разные стороны отходили крошечные ответвления.

— У большинства фейри эти линии гораздо короче, — он перевернул собственную руку, демонстрируя ладонь. На его запястье я заметила вытатуированный треугольный символ воздуха. — Моя доходит лишь до двух третей. Твоя же — непрерывная. — Он окинул меня оценивающим взглядом, и я почувствовала, что этот факт его почему-то злит, хотя в толк не могла взять — почему.

— Мощь каждой конкретной стихии определяется этими пересекающимися линиями. — Он взял со стола маленькую линейку и приложил её к моей ладони.

Профессор вошел в ритм, измеряя длину каждой черточки и продвигаясь по всей ладони. От прикосновений его шершавых пальцев и этих монотонных движений у меня кружилась голова. Я отчаянно пыталась сосредоточить внимание на любом другом предмете в комнате, лишь бы отвлечься от его рук.

В конце концов, Орион отпустил меня, и из моей груди вырвался тихий вздох облегчения. Он принялся быстро набрасывать цифры в блокноте, суммируя показатели и проводя какие-то сложные подсчеты. Наконец в самом низу страницы он подчеркнул четыре числа: семь, восемь, девять и десять.

— Это рейтинги твоей силы, — мрачно произнес он, пододвигая листок ко мне. — Десятка — это максимум, которого вообще можно достичь в любой из стихий. Чтобы ты понимала масштаб, мисс Вега: здесь даже семерка считается колоссальным показателем.

Я завороженно уставилась на цифры, отказываясь верить своим глазам. Неужели я настолько сильна в мире, который еще вчера оставался для меня полной загадкой?

— Твоя самая слабая стихия — огонь, хотя слово «слабая» я использую с очень большой натяжкой. В земле у тебя восьмерка, в воде — девятка, а в воздухе — твердая десятка.

В легких перехватило дыхание. Я подняла на него глаза, пытаясь всё это переварить.

— И мы настолько сильны только потому, что... наши родители были королевских кровей? Король и королева? — Из моих собственных уст это звучало как полнейший бред. Но ведь именно это нам все твердили. Что мы, по сути, принцессы.

— Да. Твой отец был самым могущественным фейри в Солярии. Он владел тремя стихиями: огнем, водой и воздухом. У твоей матери была всего одна — воздух. Она была Близнецами, как и ты, и её считали красивейшей женщиной во всей Солярии. Это случилось после того, как он привез её из далеких земель, куда вторглась его армия. Король Вега женился на ней наперекор всем традициям. Могущественные кланы обычно предпочитают связывать себя узами со своим же видом — это сохраняет чистоту крови и гарантирует появление потомства того же Ордена. Чем чище династия, тем сокрушительнее магия.

— И то, что они пошли против правил... это плохо? — спросила я, пытаясь во всем разобраться.

— Нет, просто глупо. У таких союзов дети обычно рождаются гораздо слабее, но... в случае с вами это явно не сработало. Ваши мать и отец произвели на свет двух самых могущественных фейри, когда-либо ступавших по этой земле. — Он откинулся на спинку кресла, лениво взбалтывая янтарный нектар в своем стакане.