Пробуждение

Я уныло тащилась на четвертый этаж нашего многоквартирного дома, сплошь измазанная грязью и до безумия злая на саму себя. Руки были глубоко засунуты в карманы, а сама я промокла до нитки из-за ливня, под которым мне пришлось без зонта отшагать целых десять кварталов. У Чикаго явно были гормональные вспышки: если город не терзал шквалистый ветер, то обязательно затапливал непрекращающийся дождь. Сентябрь на дворе, звезды вас дери, в Спрингфилде люди до сих пор на пляжах загорают!

Я крупно задрожала, когда мороз окончательно пробрался мне в кости, заставив каждую клеточку тела онеметь — за исключением той удушливой боли от потери заначки и жгучего стыда из-за того, что я так крупно нас подвела.

Повернув ключ в замочной скважине, я размашистым шагом вошла в нашу крохотную студию. Шелушащаяся зеленая краска на стенах и обнаженная кирпичная кладка выглядели вовсе не как стильный хипстерский лофт, а как наспех брошенный недострой.

Тори пластом растянулась на диване, лениво листая экран своего смартфона, который по самому центру был украшен глубокой зигзагообразной трещиной. Ну, по крайней мере, ей удалось раздобыть себе нормальный сенсорный гаджет, пока я до сих пор ходила со старой допотопной «Нокиа» из девяностых, которая не умела делать ни хера, кроме звонков — словно телефон вообще создавали ради этого.

Я с драматичным вздохом сбросила кожаную куртку прямо на пол. Сестра мельком глянула на меня, выразительно выгнув бровь. Черты её лица мгновенно изменились, едва она вынырнула из своего цифрового забытья и пулей вскочила на ноги.

— Где тебя, блядь, носило? — спросила она, и в её оливково-зеленых глазах заплясало полнейшее замешательство. Её глаза были точь-в-точь такого же оттенка, как и мои. Собственно, как и вообще всё в нашей внешности: бронзовая кожа, пухлые и широкие губы… Мы были идеальным зеркальным отражением друг друга, за исключением тех самых темно-синих кончиков моих волос. Возможно, именно поэтому мы порой доводили друг друга до форменного безумия.

Я молча отшвырнула куртку в сторону, сгорая от искушения со всей дури потоптаться на ней, но Тори судорожно втянула воздух ртом, тыча в меня пальцем. Я опустила глаза и обнаружила, что подол моей кофты густо окрасился в багровый цвет из-за той катастрофы у забора.

— Всё нормально. — Я сорвала с себя испорченную вещь, бесцеремонно зашвырнув её в мусорный пакет, который мы приспособили в нашей крошечной двухфутовой кухоньке, где не нашлось места даже для захудалого тостера. Проглотив остатки своей гордости, я приготовилась вывалить Тори всю горькую правду о своем провале: — Я решила забрать нашу заначку из дома Пита, но туда нагрянули копы. Пришлось бежать… и по дороге я благополучно просрала всю наличку. — В ярости на саму себя я со всей дури бахнула кулаком по кухонной столешнице. Неуклюжая идиотка.

— Там ведь было две штуки баксов, — потрясенно ахнула Тори.

— Я знаю. — Я крепко зажмурилась, чувствуя, как стыд заживо пожирает меня изнутри. Мне кровь из носу нужно было сохранить остатки рассудка. Нужно было лихорадочно сообразить, что делать дальше. Потому что если мы ничего не придумаем, нам настанет полный и безоговорочный капец. Мы смогли оплатить аренду этого убожества всего на пару месяцев вперед только потому, что умудрились выгодно толкнуть единственную ценную вещь, которая была при нас на момент ухода от Пита — сумочку от Гуччи, которую я случайно выловила в секонд-хенде с ценником «паленая подделка». Пит, слава богам, так и не просек, что она была оригиналом, иначе он бы наложил на вещь свои сальные лапищи в ту же секунду.

— Они тебя заметили? — потребовала ответа Тори.

— Да, — тяжело вздохнула я. — Пит, должно быть, успел обвешать дом камерами… Ну или это соседи подсуетились. Какая, к черту, разница? Итог один. Я облажалась, и мы в заднице.

— Ну, по крайней мере, они не знают адрес нашей конуры, — задумчиво протянула Тори.

— Но дело-то в деньгах, Тор, — я уныло повалилась на потрепанный диван, который мы откопали в каком-то переулке — да, наши дела были настолько дерьмовы, — и тяжело застонала. — Как мы теперь за аренду платить будем?

Тори примостилась на самый край дивана и шутливо пихнула меня кулаком в плечо — это был её фирменный способ показать, что она меня любит. Тор вообще была не из тех, кто любит разводить розовые сопли, но это вовсе не означало, что у неё нет чувств. И пусть мне иногда отчаянно хотелось обычных теплых обнимашек, она всегда по-своему доказывала, что я ей небезразлична.

— Всё пучком, Дарси. У меня сегодня ночью намечается одно дельце. Разберемся со всем сразу, как только я закончу.

— Правда? — я с надеждой вскинула на неё глаза, округлив их, словно персонаж из аниме.

— Ага, — она широко ухмыльнулась, но я всё равно видела, что она изрядно расстроена из-за потерянной налички.

Проклятье, ну почему я просто не засунула деньги в карман? Ну почему я вечно всё порчу?

С наступлением сумерек ливень постепенно сменился унылой моросью, а мой желудок настойчиво заурчал, требуя ужина, которого ему сегодня точно не видать.

— Прости, — тяжело вздохнула я, пока Тори задумчиво разглядывала улицу за окном. — Но во всей этой истории есть один жирный плюс.

Сестра мельком обернулась, наградив меня любопытным взглядом:

— Это какой же?

— Я знатно изваляла зубную щетку Пита в унитазе. Прошлась по всему ободку и не только.

Её рот удивленно приоткрылся, а в следующую секунду она оглушительно расхохоталась. Моя злость наконец окончательно улетучилась, едва мой собственный смех слился с её хохотом, и наша пустая, убогая конура впервые за долгое время наполнилась чем-то по-настоящему хорошим.

ТОРИ

— Заводись, — процедила я сквозь зубы, воровато оглядываясь через плечо, дабы окончательно удостовериться, что я по-прежнему здесь одна.

Вокруг стояла глухая ночь. На моем конкретном ярусе многоуровневой парковки залегли густые тени и воцарилась звенящая тишина, но осторожность лишней не бывает. Роскошный серебристый байк под боком неплохо скрывал меня от посторонних глаз, но стоило кому-нибудь меня заметить — и пиши пропало.

— Ну же, давай, заводись!

Я снова с размаху чиркнула проводками друг о друга, но в ответ — ровным счетом ни черта. Неужели в этой модели стоит какая-то продвинутая противоугонная система, которую я упустила из виду? Я досконально изучила матчасть, но лимитированные серии вечно грешат внезапными заводскими апгрейдами. На секунду я даже задумалась о том, чтобы бросить эту затею и сделать отсюда ноги, пока цела.

Где-то между рядами машин раскатился заливистый, пронзительный смех. Мой пульс моментально подскочил до небес.

Отсюда меня не видно. По крайней мере, пока. Они еще слишком далеко.

Я вовремя взяла под контроль свои расшалившиеся нервы. Сделав медленный выдох через нос, я силой заставила бешено колотящееся сердце умерить свой бег. Один финальный рывок, прежде чем я окончательно умою руки. Стиснув зубы, я мысленно представила ту самую крошечную искру энергии, в которой так отчаянно нуждалась. Если я захочу этого достаточно сильно, всё получится. Последняя попытка…

Я соединила провода, и великолепный стальной зверь под моим боком довольно заурчал, едва в его двигатель наконец вдохнули жизнь.

О да.

Я лихо вскочила на ноги, на ходу натягивая на голову черный шлем и с глухим щелчком опуская визор, полностью скрывая лицо. Тщательно заправив под защиту последние пряди своих длинных черных волос, я перекинула ногу через сиденье байка.