Страница 57 из 68
Ульяна вдохнула воздух всей грудью.
— Теперь я буду ценить воздух превыше всего.
— Придержи заявление. Нам ещё на свалку идти.
Она высунула язык.
— Ещё метров пятьсот. — Постоянная ходьба выматывала. Если б можно было волком стать... Но ради неё я готов идти.
— Может, это? — Она смотрела игриво. По-детски. — Прокатимся?
Я улыбнулся. Вот она. Моя сестрёнка.
— Только без резких движений.
Я уже был в волчьей шкуре. Чувствовал её запах, её тепло. Она приручила меня. Я не рычу, не скалюсь. Она не просто садится — ложится. Обхватывает тоненькими ручками мою шею и закрывает глаза. Током больше не бьётся. Чувствует безопасность.
Я сорвался с обрыва. Приземление жёсткое, но я вынослив. Бегу галопом, прорезая ветер. Ульяна прижимается к шерсти — так теплее.
Я бежал на запах вони. Горы мусора, что не убираются веками. Мусор старше города — чистому городу нужно куда-то выкидывать грязь. И её слишком много.
Быстрыми рывками забрался на первую кучу — самую маленькую, высотой в дом. Мусор уходил из-под лап, засасывал. Бежал с кучи на кучу — по гнили, по ржавчине. Искал запах Фила.
Нашёл быстро. Копал — за секунды добрался. Зубами, один за другим, доставал чемоданы. Рваные. Разбитые.
Ульяна слезла. Мусор даже не прогнулся под ней. Я превратился.
— Как обидно. Всё зря.
— Нет. Всё хорошо. Я чувствую то, что принадлежит ему.
— Хорошо. — Она тихо улыбнулась.
Я взял в руки рисунки. Я был прав. Фил сказал не смотреть — но сейчас это было невозможно. Мы разглядывали их. Везде очень детально и красиво он рисовал свою жизнь. Чёрными тонами — жизнь в опале, в канавах. Княжескую семью с крыльями воронов. Себя — с огненными линиями. Но чем труднее ему было, тем меньше огня. На одном рисунке огня не было вовсе. В комнате лежит Фил, приставивший к подбородку взведённый арбалет.
Ульяна листала дальше. Я не мог её остановить.
Счастливые годы. Отец Фила — высокий, могучий, с двумя мечами. Рядом князь — мало похож на Исаака: сильный, мощный, суровый. Дядя Филин — такой же крутой. Ещё один из Врановых — сражается голыми руками. И высоченный, с алым мечом и золотой короной.
— Они невероятны, — тихо сказал я.
Следующий рисунок — Фил, молодой, красивый. Тренируется. Жмёт руку князю. В объятьях матери, которая не достаёт до груди сына.
— Ого, я и не думала, что наш Фил может любить.
Девушка в белом платье. Рядом Фил. На них венки молодожёнов. Сердце сжималось.
— Красавица.
Следующий рисунок — смерть.
Ульяна отбросила рисунки, спрятала лицо. Я не мог оторваться. Кровь. Много крови. Тела всех, кто был на счастливых рисунках, лежат на полу. Их закололи в комнате. Я поднял рисунок — взгляд зацепился за следующий: Фил кланяется князю. Со слезами. В крови.
Я рву все рисунки в клочья. Никто не должен знать, что мы их видели. Фил не шутил, когда сказал, что убьёт за содержимое чемоданов.
Я смотрел, как дрожит Ульяна. Чувствовал, как мокнут глаза. И я обнял её — впервые сам. Тихо, с болью. Просто хотел сказать: «Я здесь». И она ответила — обняла крепко.
— Я не могу поверить... Как он живёт с этой трагедией?
— Он не живёт. Он пережил.
Мы сидели так. Тихо. Молча переваривали всё, не зная, как теперь будем смотреть на друга.
— Мы должны оберегать его. Помочь стать счастливым. — Она была уверена в своих словах.
— Угу.
Шелест. Бурление. Запах. Мусор ожил и начал перемещаться. Мы не успели среагировать — он окутал, прижал и понёс по кучам. Я не мог превратиться. Рот, нос, уши — всё забилось. Я не видел, не слышал. Чувствовал, как режется тело о каждую неровность.
Меня выплюнуло. Я блевал долго. Кровь стекала с тела. Пелена грязи сошла — рядом Ульяна. Ей так же тяжело, но она жива. И смотрит на кого-то. В её глазах бьётся ток.
На куче — трон из мусора. На нём сидел мужчина. Худой. Грязные, ржавые, сальные волосы. Одет в такие тряпья, что и не скажешь, что это. Он потягивал вино прямо из бутылки. Рядом — люди в бурых балахонах.
— Мерзкие, вы слишком находились в моих владениях. — Речь бурлящая, чёрствая.
— Кто ты? — сплюнув кровью, спросил я.
— Перед тобой Мусорный Король! — взрываются криком бурые.
Он замечает нас. Его взгляд — полностью чёрные глаза — заставляет сердце сжаться. Ульяна встала рядом. Ток бился в её глазах — но она не дрожала. Она была готова. Как тогда, перед Касьяном. Только теперь не одна.
Король посмотрел на неё — на ток в её глазах — и впервые что-то мелькнуло в его чёрных глазах. Не страх. Интерес. Словно он увидел что-то, чего давно не видел.
Придётся сражаться.